Рассказы уцелевших евреев на тему позиции белорусских партизан могут очень различаться. Может быть, потому, что беспомощные бродячие группы из целых еврейских семей не получили надежной защиты в лесных убежищах, но сбежавших из гетто здоровых работоспособных мужчин принимали с радостью. Поэтому вдвойне идиотской была немецкая практика постепенного сокращения крупных гетто, переживших холокост 1941 г. Она лишала вермахт своих последних еврейских льготных (? — Ред.) мастерских (разве что пошив одежды и ремонт обуви. — Ред.) и стимулировала рост партизанских рядов. (Из гетто немцы направляли евреев на различные производства (в т. ч. военные), а нетрудоспособных уничтожали, сразу или в известных лагерях смерти. А сбежать из гетто к партизанам было не так просто. — Ред.) Еще удивительней то, что откровенные служебные записки таких людей, как Гелен, Шенкендорф, Брайтигам и Оберлендер, никогда не акцентировали связь между избиением евреев и партизанским движением (потому что такой связи практически не было. — Ред.). Эта же связь, видимо, ускользала от внимания как прагматиков, так и идеалистов, хотя обе школы осуждали уничтожение квалифицированной рабочей силы. (Немцам при их «новом порядке» нужна была рабочая сила для тяжелых, в т. ч. сельскохозяйственных, работ. Евреи же, занятые при советской власти преимущественно в партийном и советском аппарате, в торговле и в органах (ЧК, ОГПУ, НКВД), были для немцев по большому счету не нужны. — Ред.) В декабре 1942 г. профессор Петер Серафим, автор популярной нацистской энциклопедии по антисемитизму, написал доклад о потере квалифицированной рабочей силы на Украине. В письме генералу Томасу в Управление вооружениями в ОКВ Серафим в резких выражениях описывал результаты массовых казней. Больше уже нельзя сделать самый элементарный ремонт (видимо, обуви и одежды. — Ред.). Даже Эрих Кох, чьим речам по странности недоставало антисемитских деклараций, жаловался в июне 1943 г., что, поскольку он потерял полмиллиона евреев, некому починить пару сапог.

В вермахте на штабных совещаниях редко наблюдались взрывы эмоций. Была, например, драматическая сцена, описанная Фабианом фон Шлабрендорфом, в штабе фон Бока в Смоленске, когда были зачитаны доклады о борисовской бойне. Но из этой вспышки ничего не вышло. Фактическое военное вмешательство ограничилось всего лишь локальным сопротивлением чиновников, вызванным уничтожением еврейских ремесленников. Поэтому мелкие эсэсовские чины, которые на таких мастерских неплохо зарабатывали, часто пытались сохранить их. В такого рода инцидентах иногда мог быть и элемент сентиментальности, но истинная позиция защиты законов гуманности здесь не присутствовала. Когда высшую военную бюрократию просили вмешаться, она объявляла себя связанной приказом фюрера, который был разослан Кейтелем 12 сентября 1941 г. В те ранние дни службы вермахта, ведавшие транспортом, все еще могли помешать Гиммлеру и Гейдриху в их планах «переселения» евреев Прибалтики, которых вермахт использовал бесплатно. Поэтому было принято решение, что евреи, работающие как на вермахт, так и на гражданских лиц, должны оставаться в полном владении СС. С этого момента вермахт уже не мог выдавать евреям справок о занятости.