Возможно, самым примечательным признаком смены тенденции стала передовая статья в Wille und Macht, написанная человеком СС и особым протеже Гиммлера. Эрих Двингер (1898–1981) воевал в контрреволюционной армии адмирала Колчака в 1919 г. и на стороне генерала Франко в испанской гражданской войне. Гиммлер намечал сделать этого фашистского романтика первым военным репортером СС в Москве. После службы у полицейского генерала фон дем Бах-Зелевски Двингер был уволен в запас как неблагонадежный. Но ему было дозволено жить на своей ферме в Алгау, продолжать писать книги и принимать Власова. Даже его деятельность в журнале Wille und Macht стоила ему всего лишь приказа Готтлоба Бергера держаться подальше от Берлина.

Заметно серьезней был меморандум профессора Теодора Оберлендера, называемого Лоуренсом Кавказа[9]. Это была уже третья докладная записка, сошедшая с кончика его пера, написанная в крымской деревне, в которую Оберлендер привел свой смешанный батальон «Бергман», отступая с Кавказа. Под названием «Двадцать предложений для нынешней ситуации» она была разослана в 50 экземплярах. Они предназначались для каждой группы армий и командующего армией, а также для Кейтеля, Йодля, Цейцлера, Гиммлера и Риббентропа. В этот момент (22 июня 1943 г.) профессор утверждал, что еще не поздно нейтрализовать призыв Сталина к созданию патриотического фронта, а по этому призыву каждый становился партизаном. Германия не только могла бы приобрести армию в 800 тыс. человек, но и даже увеличить ее. Если изменить нынешнюю политику на Востоке, все еще останется последний шанс убедить все народы Европы вступить в борьбу с большевизмом.

Разразилась буря, причем созданная более перечнем адресов Оберлендера для рассылки, чем безрассудным, нереалистичным содержанием его меморандума. Цейцлер приказал Хайнцу Херре, как новому начальнику штаба Гельмиха, уничтожить все экземпляры, которые попадутся ему под руку. Он рассматривал это как попытку подорвать расплывчатое решение, которое он получил от Гитлера 8-го числа этого месяца. Кейтель издал приказ, которым Оберлендер освобождался от командования батальоном «Бергман», а Гиммлер написал Гельмиху, что Оберлендера надо отправить в концентрационный лагерь. Но это, как понимал Гиммлер, было за пределами его компетенции. Оберлендера нельзя было ни отдать под трибунал, ни разжаловать. Вермахт защитил его, и оставшуюся часть войны он провел в пассивном резерве как гражданское лицо. Сегодня (в конце 1950-х гг. — Ред.) Оберлендер является министром по делам беженцев в боннском правительстве.