Гитлер намечал на 8 июня повторить свои взгляды на пропаганду и сотрудничество некоторым из своих высших командующих. Возможно, Кейтель использовал меморандум Оберлендера как напоминание, ибо Гитлер свое слово сдержал. Сохранившийся фрагмент длинного монолога, который он произнес 1 июля 1943 г., похоже, обладал еще меньшей силой, чем предыдущее заявление. Сейчас Гитлер использовал новый аргумент. Если сказать солдатам, что они воюют не ради завоеваний, а для того, чтобы освободить Россию, зачем им тогда вообще воевать? Как рядовой солдат Первой мировой войны, Гитлер считал, как и считали его товарищи, что поля сражений во Фландрии никогда не будут возвращены Бельгии. Такова была простая психология солдата. Конечно, легко сказать: «Мы создадим совершенно независимую Украину». Он мог сказать это, а мог и не сказать. Но как объяснить воюющему человеку, что все это — чисто тактический ход? Это же просто невозможно.

Глава 11 Фантом первого порядка

Глава 11

Фантом первого порядка

Восточные войска отправлены на Запад

Восточные войска отправлены на Запад

В случае фиаско последнего германского наступления на Востоке, которое Гитлер начал 5 июля 1943 г., опасность для остполитиков заключалась не просто в потере Власова и пропагандистов Дабендорфа. Она была связана также и с потерями их собственных войск. Как вспоминает Альберт Шпеер, Гитлер повторял свое предупреждение, что добровольцев можно было бы отправить на угольные шахты. Это произошло на другом ежедневном совещании 8 июля. Гитлер собирался депортировать от 150 тыс. до 200 тыс. советских гражданских лиц на работу в германские и французские угольные бассейны, если ОКВ не освободит для этого такое же количество добровольцев. С провалом наступления речи Гитлера становились все более угрожающими. На совещании центральной плановой комиссии в сентябре Шпеер сообщил, что Гитлер намеревался вообще распустить формирования добровольцев, потому что группы армий, как ему казалось, несли с собой «много балласта». Шпеер понял, что ему необходимо встретиться с Кейтелем и Цейцлером, чтобы определить количество таких формирований, которые необходимо распустить.

В июле и августе судьба добровольцев зависела полностью от их поведения в условиях всеобщего отступления, которое начало распространяться от фронта группы армий «Центр» до Украины. К северу от мощного советского танкового наступления на Киев и к Днепру открытые для ударов поперечные железнодорожные магистрали приходилось защищать от партизан, которые могли рассчитывать на скорое воссоединение с основными силами Красной армии. В очень значительной степени эта обязанность пала на охранные батальоны РОА, некоторые из них возникли еще в 1941 г. и были связаны с первыми планами Трескова и Шенкендорфа. Все надежды остполитиков теперь возлагались на этих белорусских и великорусских добровольцев. Но терпеливая работа дабендорфских пропагандистов и гуманные реформы управления «осттруппен» точно так же были обесценены приближением Красной армии и сталинских комиссаров. Более того, тех динамичных личностей, которые создали эти добровольческие части, уже больше не было на месте. В начале лета с Шенкендорфом произошел приступ острой сердечной недостаточности, после которого он так и не оправился. Тресков находился в отпуске по болезни с мая по сентябрь, а Клюге был ранен 12 октября в автомобильной аварии, которая вывела его из строя на девять месяцев.