«Я вам вчера сказал, что в последние месяцы войны и прямо перед капитуляцией огромный поток беженцев хлынул с Востока на Запад из боязни перед русскими. Немецкий народ в целом настроен антирусски. Люди думают: „Как только наступит мир с Западом, тогда мы сразу же продолжим войну против русских всей своей мощью“.

Сегодня позиция немцев в районах, оккупированных вами, весьма отлична. Повсюду завоевывает популярность такая точка зрения: почему бы нам не поладить с большевиками? Так думает уже большая часть рабочего класса. В Гамбурге уже вывешено множество красных флагов. По городу разъезжают грузовики и мотоциклы с красными флагами. Эта тенденция перейти на сторону русских уже охватила средний класс и все круги националистов. Даже в вермахте получает все большую популярность точка зрения, что сотрудничество с Россией — это правильное решение. Сторонники этой идеи — молодые офицеры, которые приходят ко мне и к своим старшим офицерам и заявляют об этом совершенно открыто. Они, например, спрашивают меня: „А не было бы лучше, если бы до капитуляции вы приказали перегнать все корабли и подводные лодки в Кронштадт?“

Западная Германия, оккупированная вами, сейчас стремится спонтанно или по собственному побуждению перейти к русским. Эта тенденция очень заметна и развивается очень быстро. Причины таковы: весьма открытое поведение русских и, с другой стороны, ваше собственное, фундаментально ошибочное, отношение к немецкому народу».

Далее Дёниц привел примеры для иллюстрации этих двух моментов. По первому пункту он подчеркнул, что Сталин объявил, что не имеет желания расчленять Германию или уничтожать немецкий народ, и он так себя и ведет. Множатся сообщения о быстрых темпах восстановления в советской зоне оккупации. В Берлине заработало метро, и железные дороги вновь функционируют. Немецким рабочим разрешено разговаривать с русскими, звучит немецкая музыка, с людьми обращаются доброжелательно, предлагая сигареты и конфеты. Население на Западе узнает об этом, и «как снежный ком» здесь растут прорусские настроения.

Да, обращение с немцами на Западе было полным контрастом. Там, вероятно, полагали, что «немецкий народ полностью состоит из преступников». Западные союзники хотели лишить немецких матерей права воспитывать своих детей. Заявления, что вся немецкая молодежь была плохой, звучало оскорблением для каждой женщины, чей сын был убит. Газеты были полны сообщений о концентрационных лагерях; немецкий народ знал, что эти истории «преимущественно преувеличены и являются пропагандой»; в любом случае людей в этом винить нечего, потому что они ничего не знали о лагерях. Говорили о военных преступниках, когда каждый знал, что это неправда. По сравнению с быстрым восстановлением экономики на Востоке на Западе все находилось в застое. Вместо того чтобы разрешить железнодорожным организациям приступить к работе, их бомбардировали требованиями предоставить данные и статистику.