А иногда мы вышучивали даже «знаки доброй воли», которые то и дело проявлял Советский Союз: «Ленинградский кружок юных кактусоводов послал саженцы кактусов в Мексику, пострадавшую от сильнейшего за последние годы землетрясения»… Так что от нормативной правильности я настрадался.

«Правильно ведь можно говорить и на языке людоедки Эллочки (30 слов), — размышляет известный лингвист и философ М.Эпштейн, — и советские вожди от Ленина и Сталина до Брежнева и Черненко, правленные или не правленные учёными помощниками, писали правильно — зато как убого! Как будто эпоха, провозгласившая людоедство из любви к человечеству, одновременно впала и в языкоедство, сократив язык до немногих «выверенных» слов и шаблонов. Чем беднее язык, тем легче даётся правильность; и, напротив, языковая ортодоксия часто совпадает с идеологической и заинтересована в упрощении языка. «Правильность» — нужный и почтенный критерий в оценке языка, только если он дополняется критериями богатства, сложности, образности, выразительности, творческого самостояния и саморазвития»…

Однако надо отдать должное:«… какое колоссальное воздействие оказал советский идеологический язык на жизнь нашего общества и всего мира. Казалось бы, всего-навсего пустые сотрясения воздуха, но по ним строились гиганты социндустрии, коммунальные хозяйства и квартиры, система сыска и наказания, пятилетние планы, будни и праздники, трудовая дисциплина, нравы партийной и производственной среды… Излишне говорить о роли слов в ту эпоху — но ведь это было не завышением роли слова, а скорее, занижением самих слов, которые сводились к заклинаниям-идеологемам, с убитым корнем и смыслом, который не подлежал пониманию и обсуждению, а только исполнению».

Как тут вновь не вспомнить Оруэлла! Один из персонажей его романа «1984», Сайм, филолог, составитель словаря новояза говорит: «Вы, вероятно, полагаете, что главная наша работа — придумывать новые слова. Ничуть не бывало. Мы уничтожаем слова — десятками, сотнями ежедневно. Если угодно, оставляем от языка скелет. /…/ Знаете ли вы, что новояз — единственный на свете язык, чей словарь с каждым годом сокращается? /…/ В итоге все понятия плохого и хорошего будут описываться только шестью словами, а по сути, двумя».

Нечто подобное происходило и в советское время. Из употребления практически изгнали слова с корнем «бог/бож». «…словарный запас русского языка последовательно сокращался, из него выбрасывались целые тематические и стилевые пласты, что можно видеть, например, из сравнения Словаря Д. Ушакова (1940) с российскими словарями 19-го века (академическим 1847 г. и далевским 1863-65). Так тоталитаризм пытается всячески сузить и язык, и сознание, сводя до двух значений: «за» и «против», «ура!» и «долой!»