Приведенные авторские наблюдения лишь подтверждают те исторические сведения, с которыми читатель успел познакомиться выше. Несколько поверхностно звучит характеристика болгарского языка, но вот наблюдение о распространении среди болгар турецкого языка заслуживает внимания. Думается, следует осторожно подходить к утверждению о широком хождении среди болгар турецкого языка, но именно в то время под этнонимом «болгары» числились и гагаузы, родной язык близок к турецкому. Допустимо, что П. Свиньин мог сталкиваться с ними и сделать подобный вывод.

В этой же работе, которую можно назвать одним из первых описаний края в XIX в., Свиньин подчеркивает мысль (в последующем неоднократно повторяемую) о том, болгары «суть самые лучшие землепашцы». Продолжая дальше характеризовать этот народ, он отмечает: «…Очень рачительны в работе, трезвы и постоянны, но характер имеют пылкий и мстительный, и не терпят над собою начальства. Сколько болгар тих был земледельцем, столько необуздан, кровожаден с оружием в руках»¹⁵¹.

Следует лишь добавить, что подобные сведения были весьма важны в период их сбора. Ведь речь шла о расселении на окраине империи лояльного русской власти народа. А умение за себя постоять тогда было даже немалым плюсом, учитывая единоверие болгар и русских.

И вновь мы приглашаем вернуться к описанию этнографии Бессарабской области генерала А. Защука.

Говоря о болгарах, опираясь на труды Скальковского, автор подчеркнул, что в крае они появились, спасаясь от преследования турок. Перечислив войны с России с Турцией 1769, 1774, 1787, 1791, 1806, 1812, 1828, 1829 гг., исследователь справедливо отметил, что они сопровождались «новыми эмиграциями турецких христиан»¹⁵².

Автор справедливо указывает, что освоение болгарами Южной Бессарабии началось еще до ухода оттуда ногайцев.

В публикации подчеркивается особо лояльное отношение болгар к России: «Любовь и преданность их к Русскому престолу были так велики, что в эту войну (речь идет о войне 1812 г. – Прим. авт.) они составили даже особую милицию, под начальством ротмистра Ватикиоти, который впоследствии был наименован первым колониальным попечителем и начальником, хотя ранняя смерть не дозволила ему быть долго на этом полезном поприще». И, продолжая мысль, автор отметил: «…Лучшим же доказательством надежды их на благоденствие в русском подданстве было следующее обстоятельство. Когда, на основании IV статьи Бухарестского трактата, дозволено было всем турецким подданным, буде пожелают, удаится из России в Турцию, чем немедленно воспользовались переведенные из онной на крымские степи Буджакские ногайцы, болгаре, хотя участь их была вовсе не обеспечена (об этом мы говорили выше. – Прим. авт.) и жили они рассеяно на разных, вовсе им не принадлежавших землям, в числе более 300 семейств, остались в крае, ожидая милостивого к себе внимания русского монарха»¹⁵³.