Автор указал на еще несколько местных особенностей решения экономических вопросов, где еврейское население играло не последнюю роль. Во-первых, это была широко распространенная среди лиц еврейского происхождения система брать в посессию имения: «Для избежания различных хлопот по хозяйству, многие помещики отдают свои земли в посессию, стараясь получить с имения хоть меньший, но уже верный доход, без различных хлопот. Некоторые посессоры, а также и многие помещики, в свою очередь, отдают от себя (под своим именем), по частям или целиком, имение в аренду какому-нибудь аферисту-греку, преимущественно же еврею, и тот уже, действуя именем посессора или под видом помещичьего приказчика, знает, как справляться с царанами и с земскими властями»³²³.

Во-вторых, у автора речь шла о широко распространенной у местных евреев практики брать на содержание почтовые станции, которые, по его словам, «за весьма немногими исключениями, содержатся евреями (при этом автор подчеркивает, что евреям по закону не дозволяется содержать почту или корчму, а также брать в посессию заселенные земли. – Прим. авт.) или берутся ими в аренду от лица, который считается почтоссодержателем. Содержание станции составляет для еврея промысел второстепенный; станция – это его стратегический пункт, где он сначала устраивает колонию из кое-как слепленных мазанок, где поселяет свой род и дополняет его приказчиками, подприказчиками, разными мастеровыми, частию безпаспортными и проч.; вместе с тем, он старается завладеть в окрестностях несколькими корчмами или взять по соседству в посессию имение под чужим именем и, с помощью одуревающих мастик (бессарабская водка, приправленная анисом), знакомится с нравами, обычаями и состоянием окрестных земледельцев, которых вскоре делает своими рабами. Зимою, когда эти простолюдины бедны и нуждаются в деньгах при взносе податей, еврей дает им взаймы, с условием уплатить будущим урожаем хлеба, табаку, вина, приплодом скота, одним словом, всем, чем земледелец бывает богат летом и осенью и чем он платит еврею за рубли – десятками рублей. Не дай Бог земледельцу воспротивиться в отдаче всего насчитанного и требуемого евреем: пропадет и последнее, скудное имущество и сам бедный семьянин пострадает лично. В руках евреев вся коммерческая деятельность Бессарабии»³²⁴.

В данном случае авторы не берутся комментировать цитированное явление, это скорее можно отнести к своего рода отпечатку времени и региональной специфике.

В-третьих, А. Защук обратил внимание на еще одну любопытную особенность достаточно длительного «пополнения» региональной экономики. Речь шла о контрабанде как источнике дохода определенных слоев населения. По словам Защука (которые в последующем времени подтвердят другие авторы) подобной деятельностью наиболее часто занимались лица еврейского происхождения: «Контрабандою занимаются преимущественно и почти исключительно евреи. Первый приют контрабандных товаров находится в ближайших пограничных селениях, особенно в местечках, населенных евреями-промышленниками: Новоселице, Липканах, Скулянах и Татар-Бунаре». Чтобы представить себе масштабы бессарабской контрабандной деятельности, достаточно представить комментарии А. Защука: «Все товары – из Новоселицы и частью из Липкан направляются в город Хотин, далее на Каменец-Подольский, Житомир и Бердичев; другая часть контрабанды, преимущественно шелковые материи и ситцы, перевозимые по линии от Липкан до Скулян, направляются в местечко Фалешты и г. Бельцы. Контрабанда юго-западной границы Бессарабии направляется в Кишинев, а южной границы – на Аккерман»³²⁵. В своей «Этнографии Бессарабской области» А.И. Защук писал: «Города Хотин, Бельцы, местечки: Новоселица, Липканы, Скуляны и Фалешты населены целиком обществами еврейских контрабандистов, укрывателей беглых и разного рода преступников». Завершая свою мысль, он подводил итог: «Много еще надобно времени и изменений в нашей администрации, чтобы улучшить понятия и быт еврейского простонародья»³²⁶.