Метафизика

Начну с вывода, к которому я пришел после нескольких неудачных попыток написать эту главу. Вывод состоит в понимании невозможности (мною, разумеется, от имени всего рода человеческого говорить не уполномочен) написать краткое, понятное, достаточно (для каких целей?) полное эссе о метафизике. В этой связи я хотел бы немногого: чтобы и я и читатель смогли время от времени распознавать те вопросы – среди великого множества вопросов и неясных ожиданий, посещающих нас на протяжении жизни,  – которые следует или можно назвать метафизическими и тем самым как бы – хотя бы пассивно, а не целенаправленно – формировать для самих себя то пространство смыслов и эмоций, которое люди, интеллектуально неосторожные или более знающие, уверенно называют метафизикой.

Большую часть моей жизни слово «метафизика», хоть и присутствовало в моем словаре, но никаким уважением не пользовалось. Оно играло роль антитезы к понятию диалектика. Причем диалектика – это хорошо, это шаг вперед в познании природы, это осознание целостности мироздания, взаимосвязанности и взаимообусловленности как предметов и явлений в мире природы, так и идей в мире ментальном. Метафизика же казалась неполноценным предшественником диалектики, описательным методом познания природы, в которой отсутствуют взаимосвязи. Метафизика – это плохо.

На самом же деле метафизика сложнее, богаче и полезнее, чем то представление о ней, которое я вынес из поверхностного знакомства в период формального изучения марксистско-ленинской философии, включенной в программу обучения на физическом факультете университета.

Слово «метафизика» введено в оборот две тысячи лет тому назад, и возникло оно в связи с разбором и систематизацией рукописей Аристотеля, умершего за три столетия до этого, в 322 году до н.  э. Судьба рукописей Аристотеля драматична. После его смерти личная библиотека философа, включая и его рукописи, была разделена между двумя ближайшими учениками: Евдемом и  Теофрастом. Большая часть досталась Теофрасту, меньшая – Евдему, который увез ее на свой родной остров Родос. Библиотека Теофраста после его смерти досталась другому ученику Аристотеля – Нелею, который ее почти целиком передал в  Александрийскую библиотеку, где она и сгорела в знаменитом пожаре в 47 году до н.  э. Посчастливилось лишь тем немногим рукописям, которые Нелей в память об учителе и друге увез в свой родной город Скепсис. Потом рукописи были куплены торговцем, затем ими завладел не кто иной, как император Сулла, завоевавший Афины в 86  г. до н.  э. Он перевез библиотеку в Рим, там она вызвала интерес, с ней ознакомился вывезенный из  Греции пленный ученый Тиранион, от которого рукописи попали его ученику Андронику, увезшему их на Родос, родной и для него тоже. Так, уцелевшие части наследия Аристотеля встретились вновь, а  Андроник навечно вошел в историю как человек, вернувший человечеству имя Аристотеля, собравший, систематизировавший и издавший его рукописи в период между 20 и 40 годами н.  э. Распределив рукописи по общепринятым тогда разделам (логика, физика и этика), Андроник сформировал также том, который не включил ни в один из них, но не предложил никакого тематического, смыслового названия. Поместив его после томов из раздела «Физика», он назвал его по месторасположению: «То, что после физики», по-гречески – «та мета та физика» (τά μετά τά φυσικά). Так и появилось слово «метафизика». А я стал еще одним из сотен других, пересказавших эту историю, историю про рукописи Аристотеля, историю, которая ни на йоту не приблизила нас к ответу на вопрос, что такое метафизика.