Людвиг Фейербах был и вовсе категоричен: «Исчезают мечты – исчезает человек». Раз уж дошел до цитирования великих, то – Вольтер: «Человек должен мечтать, чтобы видеть смысл жизни». Ну и, для ровного троичного счета, приведу высказывание острослова Бернарда Шоу: «У оптимистов сбываются мечты. У пессимистов – кошмары».

Мир и мір

У  Толстого – «Война и миръ». А вот у  Маяковского есть на это отклик: «Война и мiр».

Мир – это отсутствие войны. Мiръ – это вселенная, народ. «На мiру и смерть красна – это про народ, про чувство общинности. Мимоходом отметим, что в переводах Толстого на другие языки ошибок не возникает: на французский название романа всегда переводится как «La guerre et la Paix», а не «…et la Monde»; по-немецки также название переводится как «Krieg und Frieden», а вовсе не как «Krieg und Weltall».

То, что после реформы грамматики 1918 года это видимое глазом различие исчезло, одна из потерь, издержек этого, в целом нужного, дела. Получился новый омоним: слово одинаково звучащее и пишущееся, но имеющее разные смыслы в зависимости от контекста, как «лист», «ключ», «ручка», «коса» и  т.  д.

Но вот на что я обращаю внимание: на исходное внутреннее единство этих двух миров. В этом единстве есть и диалектическое противоречие. Хочется (мне и многим другим) считать, что естественное состояние вселенной – мир, отсутствие войны, что война – искаженное, испорченное, противоестественное состояние. В нас говорит некая этическая программа, желание видеть мир добрым и счастливым. В то же время мы осознаем, что всякое развитие есть следствие преодоления противоречий, в том числе и в такой форме, как война. В этой связи находится немало людей (и даже философско-политических доктрин), которые со всей страстностью оправдывают и войну и прочие формы жестокого противостояния людей, объявляя их естественным, неотъемлемым свойством мироустройства. Обращу внимание, это всего лишь две разные субъективные оценки, два мнения, а не констатация чего-либо объективного. Следующий шаг размышлений в этом направлении – вопрос о моральности природы. (См. Мораль.)

Миро-здание! Вот как русский язык – беспредельно мощный, философичный, играющий мириадами смысловых и звуковых оттенков – формирует божественное слово: мироздание!

Интересно – и это случай довольно редкий,  – что можно проследить примерное время появления этого слова и, возможно, его истоки. Как пишет в своей «Истории слов» В. Виноградов, «в толковых словарях русского языка до 1847 года это слово не встречается». Но в текстах на русском – например, у  Карамзина – неоднократно. В статье «Прогулка» (1789  г.) Карамзин, говоря о людях, пишет: «Они погружаются часто в произвольном невежестве, слишком много занимаются горстию земли, на которой живут, не рассматривая прилежно прекрасного мироздания».