Можно ли как-то избежать этого разграничения на материалистов и идеалистов? При строгом научном подходе – нет. При рассмотрении не самого вопроса, а тех последствий, которые возникают в головах людей, с этим вопросом просто не знакомых, – да. Они на вопрос «что первично?» отвечают, в зависимости от общей культуры и воспитанности, либо «понятия не имею», либо «мне на это наплевать». И спокойно живут, пользуясь своим обыденным мировоззрением.
Я когда-то пытался найти третий вариант ответа, размышляя в таком духе: ничто не первично, и материя и дух появились одновременно. Никаких научно-философских трудов в развитие такого подхода я не написал, потому что ничего путного придумать не получилось: не возникает приемлемого образа причинно-следственной связи между одномоментно возникшими духом и материей…
Есть (скажем, в дзен-буддизме) и такой вариант ответа – в духе «не то и не это»: не только ничто не первично и ничто не вторично, но нет и такого вопроса, потому что ставить его не следует. Вернее, не следует искать на него рациональный ответ. Таковы дзенские коэаны – вопросы, призванные вывести сознание за пределы ума: «что есть хлопок одной ладони?», например… Но давайте пока не будем сливаться с Абсолютом в состоянии самадхи, побудем еще в мире рацио.
В общем, избегать ответа на основной вопрос философии можно, избежать – нельзя. Как бы мы – большинство из нас – ни пренебрегали этим, как бы мы ни прятались за различные маски и ширмы, наш реальный мировоззренческий статус будет в той или иной пропорции складываться из научного и мифологического базиса, являться обыденным и состоять из более или менее комфортной смеси материализма и идеализма. Какой из этого вывод и выход?
Я пришел – для самого себя – к следующему. Я перестал относиться к мировоззренческой парадигме как к сакральной святыне, как к чему-то, чему я принес клятву верности и готов отдать жизнь за отстаивание этих ценностей как высших идеалов. Я перевел эти важнейшие фундаменты в инструменты. По крайней мере, один из них: мифологический. И все пришло некоторое подобие гармонии: с психологической точки зрения. Я не страшусь и не стесняюсь пользоваться технологиями (психотерапевтическими в конечном счете), развитыми в рамках мифологического, религиозного мировоззрения. На практике это означает, что я не отказываюсь с мольбой и надеждой вслух или про себя произносить «Господи, помоги!». При этом я могу пойти дальше чистой психотерапии и физиотерапии – ритуальные действия, производимые верующими в храме, обладают не только психотерапевтическими, но и физиотерапевтическими свойствами. Я могу ввести себя в состояние глубокой и искренней веры в мною же самим созданного Бога, видеть Его, слышать Его, общаться с Ним и т. д. «Так вы просто латентный верующий, и нечего нам тут голову морочить» – скажут мне многие. Не стану спорить, но на самом деле моя сиюминутная, «временная» вера ни одной церковью не будет признана настоящей, а – справедливо – будет названа притворной. Моя «вера» – инструмент психологической защиты примерно того же уровня, что и стакан воды в минуту волнения. В те моменты, когда я «становлюсь верующим», я становлюсь субъективным идеалистом, считающим, что рожденные его сознанием образы реальны во всей полноте. (См. также