Что же касается «кредита», существовавшего в русской деревне, то он не был похож на западноевропейский, рыночный кредит. Европейский кредит не имел целью закабалить должника в случае неуплаты долга, превратить его в источник дешевой рабочей силы. Напротив, кулацкий «кредит» в общине едва ли главной целью имел закабаление должника для его дальнейшей эксплуатации.

Третья ценность, признанная общиной – справедливость, понимаемая как изначальное социальное равенство, основанное на равенстве людей (в основном, мужчин, но часто и вдов) по отношению к земле. Сама по себе эта ценность инструментальная, но в общине она приобрела статус целевой, что может считаться искажением «нормальной» иерархии ценностей.

По мнению крестьян, земля – «божья» [Бердяев. 1990. (2), с.112], поэтому любой родившийся на ней человек (в рамках общины) имеет право на свою, причем равную со всеми, долю земли и всех ее богатств, которыми владеет «мир». Это отношение к земле как к «божьему дару» не является специфически русским. Вероятно, оно свойственно обществу на определенной ступени развития. Так, на африканском континенте в ряде городов-общин земля также считалась «божьим даром», доступным всем и каждому из граждан данной городской и сельской общины [Лащук. 1977, с.51]. А регулярные переделы земли в соответствии с требованиями уравнительного землепользования зафиксированы еще в III – IУ тысячелетиях до н. э. в странах Месопотамии и Передней Азии [История Древнего Востока.1983, с.97; История Древнего Востока.1988, с.111].

Сведения по переделу земли в России показывают, что в общине справедливость понималась не как абстрактный принцип, но как практически действующий императив. В частности, уравнительный передел земли по душам был бы невозможен в одной из местностей, где он проводился впервые, если бы его не поддержали 42 процента тех крестьян, которым он был прямо невыгоден, поскольку вел к уменьшению надела, уже находившегося в их пользовании [В.В. 1882, с.134]. Большинство потерпевших при переделе значительный ущерб забыло свою обиду и утверждало вместе с остальными, что «лучше, чем по душам – не надо: все теперь равны, теперь хоть какой-то хлеб, да все едим, а по-старому (т.е. без передела – П.С..) многим бы теперь помирать пришлось» [В.В. 1882, с.43].

Второе основание равенства по отношению к земле – равенство государственного тягла в соответствии с величиной земельного участка. Земельный надел мог менять своих хозяев сколько угодно, но он всегда оставался частью «мирского» надела и «мир» старался не допустить, чтобы участок пустовал. Отмечалось, что по мере феодализации общества земельный надел обрастал повинностями, а право пользования им соединялось с обязанностью несения тягла [Данилов. 1971, с.347–348].