Демагогичность статьи заключается в том, что из текста ее неясно, права и свободы какого человека и гражданина должна защищать РФ. Формально (и согласно тексту) ими могут быть права и свободы любого жителя планеты (гражданина США Барака Обамы или международного террориста Уссамы бен Ладена). Эта статья поневоле заставляет вспомнить старый советский анекдот, в котором рассказывается о встрече представителя некой малой народности, вернувшегося из Москвы после очередного съезда, с земляками. Земляки спросили его: «Правда ли, что у нас «все делается во имя человека, для блага человека?». – «Правда, – отвечает вернувшийся. – И я видел этого человека!».

Возможно, в упомянутой статье «подразумевается», что речь идет о гражданине России и человеке, как жителе страны, но в законодательных актах, тем более в Конституции, не должно быть неких «фигур умолчания», когда смысл того или иного положения «подразумевается».

Эта статья не защитила по факту права и свободы основной массы российских граждан, которых ельцинский режим лишил денежных сбережений, собственности на средства производства, и которым годами не выплачивал зарплату, пенсии и пособия, сокращая продолжительность их жизни. Известно (из личного опыта автора) что в период «радикальных реформ» в шахтерском городе Инте детей нередко кормили кашей, сваренной из комбикорма для скота.

Подобные странные, если не сказать «дикие», вещи возможны в немалой степени потому, что ясно и недвусмысленно ни одна из двух главных ценностей, которые обязано защищать государство, в этой Конституции не указаны. Вторая ценность – нация, население страны в целом, но отношение к ней «реформаторов» красноречивее всего выразил Гайдар своей «исторической» фразой относительно результата реформ: «Большинство выживет» (в Интернете масса аналогичных людоедских высказываний «реформаторов»).

Во-вторых, необходимость изменений вызвана и тем, что легитимность Конституции сама по себе весьма сомнительна. Ее принятие сопровождалось грубейшими нарушениями даже установленных Ельциным «правил проведения референдума», незаконных самих по себе. Да и проголосовали в референдуме за нее всего от 23% до 35% от общего списочного числа избирателей [Лукьянова. Электронный ресурс][42].

В-третьих, упомянутая Конституция «несет на себе печать метаний из одной крайности в другую российской верховной власти» [Становление новой российской государственности. 1996, с.23]. И поэтому нужно, сглаживая следы подобных метаний, придать главному документу страны логически стройный вид. Опираясь, конечно, на четко заявленные ценности и правильно понятый и сформулированный национальный интерес.