Через несколько дней после совещания командующий 5-м ВМФ вицеадмирал Н.Г. Кузнецов был уже в Москве.

Вот что мне рассказал в свое время о возвращении «во власть» Н.Г. Кузнецова адмирал флота Н.Д. Сергеев (которому все рассказывал сам Н.Г. Кузнецов). По словам Сергеева, прибывшего по вызову самолетом из Владивостока Кузнецова, в своем кабинете принял лично Сталин. Кроме него там находились Микоян, Маленков, Булганин и маршал Василевский. Сталин встретил Кузнецова словами:

- Прибыл наш «подсудимый».

После этого встал из-за стола и, протянув руку, поздоровался:

- Здравствуйте, товарищ Кузнецов!

На что Кузнецов по старой привычке, ответил:

- Здравия желаю, товарищ Сталин...

- Наш моряк уже забыл, какое у меня звание! - насмешливо сказал Сталин.

- Виноват, товарищ Генералиссимус Советского Союза! - извинился Кузнецов.

После этого Сталин сразу перешел к делу:

- У вашего преемника плохо идут дела. Должность военно-морского министра оказалась ему не под силу. Мы отстаем от крупных морских держав уже на 7-8 лет, надо наверстать упущенное, поэтому решено снова назначить вас.

- Благодарю за доверие! - ответил Кузнецов.

На это Сталин сказал:

- Принимайте дела. Только не задирайте нос.

На это Микоян сказал, что возьмет, по старой памяти, над Кузнецовым шефство.

После этого Сталин спросил Кузнецова кого бы он рекомендовал на должность командующего 5-м ВМФ? Кузнецов ответил, что рекомендует начальника Военно-морской академии вице-адмирала Ю.А. Пантелеева. На этом прием закончился.

А вот как описывает свое возвращение во власть сам Н.Г. Кузнецов. Из посмертной книги мемуаров «Крутые повороты»: «...Капризы судьбы иногда были тождественны капризам Сталина. Он приказал снять меня, когда был недоволен моей настойчивостью, а окружение охотно поддакивало (даже в случае, если бы он решил меня арестовать). Когда я служил на Дальнем Востоке (1948-1949 гг.), то чаша весов могла склониться как в сторону реабилитации, так и в сторону более строгого наказания. Позднее, работая в Москве, я услышал от самого Сталина, что «кое-кто» настаивал на том, чтобы «посадить» меня, обещая «важный материал» (о том, что я английский шпион). Я и сейчас прихожу в ужас, представляя, на каком волоске висела моя судьба. Но ей было угодно подсказать Сталину вернуть меня на работу в Москву, когда появились серьезные претензии к И.С. Юмашеву.

.Встал вопрос, что же делать с моим званием. Обсуждали, восстановить мое прежнее звание или дать звание адмирала. Я возразил. Либо восстанавливать и признать первое решение неправильным, либо оставить его в силе. Пересматривать дело было поручено тому же самому лицу, которому в свое время было приказано «примерно наказать». А. А. Чепцов явился ко мне и спросил, как это лучше сделать. Я ответил, что он «стряпал» дело, пусть и расхлебывает. Смущенно извиняясь, он уверял, что его роль была второстепенной. Кто играл «первую скрипку», я не интересовался. Важно, что он был исполнителем, вопреки фактам и совести коммуниста. Но сошлемся на «культ личности» и не будем судить его (Чепцова) строго. Отстаивать свою точку зрения было небезопасно и далеко не всем по плечу. Читающий может спросить: а как вел себя Кузнецов? Не считаю себя безгрешным или отважным и, очевидно, не раз молчал, когда следовало высказать свою точку зрения, но когда дело касалось моих подчиненных, всегда говорил то, что думал. В этом совесть моя чиста.