„Ну, у меня картина ”Солнечное затмение””
„Так, все идите, всё нормально”».
В ночь на пятое августа 1976 года двое художников устроили своеобразный протестный перформанс, который был по достоинству оценен Комитетом госбезопасности
Юлий Рыбаков: «Вместе со своим товарищем, художником Олегом Волковым, мы ночью вышли к Петропавловской крепости и на стене Государева бастиона оставили большую длинную надпись, романтическую такую: „Вы распинаете свободу, но душа человека не знает оков”. За эту надпись, а также участие в диссидентском движении я на 6 лет отправился за полярный круг».
Юлий Рыбаков
«Вместе со своим товарищем, художником Олегом Волковым, мы ночью вышли к Петропавловской крепости и на стене Государева бастиона оставили большую длинную надпись, романтическую такую: „Вы распинаете свободу, но душа человека не знает оков”. За эту надпись, а также участие в диссидентском движении я на 6 лет отправился за полярный круг».
Надпись Рыбакова и Волкова на стене Петропавловской крепости
Надпись Рыбакова и Волкова на стене Петропавловской крепости
В 1976 году посажен художник Вадим Филимонов, организовавший у себя дома выставку «Современная религиозная живопись». В 1977-м лагерный срок получила поэтесса Юлия Вознесенская, тесно связанная с независимым художественным движением. В 1979-м по нелепому обвинению арестован и осужден Георгий Михайлов, коллекционер и организатор выставок неофициального искусства. Суд принял беспрецедентное решение о конфискации и уничтожении принадлежащих ему картин как предметов, не обладающих материальной ценностью.
Анатолий Васильев: «Время было довольно шизофреничное. Все друг друга крыли: „Ты стучишь!”. Бесконечные разговоры об этом – вообще что-то фантастическое. Петербург Андрея Белого. Конечно, были провокаторы, четко мы так никого и не определили, кто есть кто, но ощущение, что есть постоянная слежка, где-то происходит фиксация, господствовало в нашей среде».
Анатолий Васильев
«Время было довольно шизофреничное. Все друг друга крыли: „Ты стучишь!”. Бесконечные разговоры об этом – вообще что-то фантастическое. Петербург Андрея Белого. Конечно, были провокаторы, четко мы так никого и не определили, кто есть кто, но ощущение, что есть постоянная слежка, где-то происходит фиксация, господствовало в нашей среде».
Владимир Овчинников: «Мне трудно комментировать действия КГБ, конечно, но судя, скажем, по тем редким профилактическим беседам, которые проводились, их очень „огорчало” наше знакомство с дипкорпусом. Это их очень обижало, и они очень жаловались и были в претензии».