* * * * *

В условиях отсутствия собственных объединительных и созидательных идей белая власть могла только разлагаться. Эту зависимость констатировал сам Колчак, отвечая на призыв Гинса: «мы должны писать хорошие законы, чтобы не провалиться», «дело не в законах, а в людях, — отвечал Колчак, — Мы состоим из недоброкачественного материала. Все гниет. Я поражаюсь, до чего все испоганились. Что можно создать при таких условиях, если кругом либо воры, либо трусы, либо невежи…»[2387].

Неизбежный итог правления всех «белых диктатур» подводил военный министр Колчака ген. А. Будберг: «С ужасом зрю, что власть дрябла, тягуча, лишена реальности и действенности, фронт трещит, армия разваливается, в тылу восстания, а на Дальнем Востоке неразрешенная атаманщина. Власть потеряла целый год, не сумела приобрести доверия, не сумела сделаться нужной и полезной». «Сейчас нужны гиганты наверху и у главных рулей и плеяда добросовестных и знающих исполнителей им в помощь, чтобы вывести государственное дело из того мрачно-печального положения, куда оно забрело». Но вместо этого повсюду «только кучи надутых лягушек омского болота, пигмеев, хамелеонистых пустобрехов, пустопорожних выскочек разных переворотов, комплотов и политически-коммерческих комбинаций»; «гниль, плесень, лень, недобросовестность, интриги, взяточничество… торжество эгоизма, бесстыдно прикрытые великими и святыми лозунгами»[2388].

Аналогичная ситуация была на Юге России, где, по словам Уильямсона, «творились жуткие интриги; и никогда нельзя было различить, кто во что верил по-настоящему»[2389]. Политические лозунги, от либеральных до монархических, являлись лишь идеологическими покрывалами, скрывавшими непримиримую борьбу частных интриг. Во всем белом движении, в отчаянии приходил к выводу Будберг: «Внутренней, идейной дисциплины, способной заставить подчинить общему свое личное, нет»[2390]. Вокруг, вспоминал кадет Н. Астров, только «насилие, порка, грабежи, пьянство, гнусное поведение начальствующих лиц на местах, безнаказанность явных преступников и предателей, убогие, бездарные люди, трусы и развратники на местах, люди, принесшие с собой на места старые пороки, старое неумение, лень и самоуверенность»[2391].

К подобным выводам в итоге приходили и наиболее видные представители «белого мира», такие как Бунин, который в те годы писал: «Добровольцев везде бранят, говорят, что спекулируют и берут взятки почти все. И только теперь очевиднее становятся причины краха: разложение белого движения, его неспособность победить — при отсутствии положительной общей идеи, моральном упадке, полной потере опоры на народ»[2392]. «Без опоры на прочное сочувствие населения ничего не сделать… — признавал Будберг, — Власть должна быть сильной — и ею не была; она должна быть глубокой, т. е. близкой, полезной и нужной населению, — этого и в помине не было… Власть оказалась только формой без содержания… Надо откровенно сознаться: мы обманули надежды обывателя, и нам веры нет, особенно словам»[2393].