«Опыт революционных лет убедил меня, — подводил итог главный идеолог Деникина проф. видный кадет К. Соколов, — в том, что эта (либеральная) «общественность», в лице составляющих ее интеллигентских кружков, ничем с массами не связанных, в значительной своей части равнодушной к делам государственно-национальным, не может служить опорой для власти вообще, для «твердой власти» — в особенности»[2379].
4. Социальная проблема России усугублялась тем, что в ней фактически не было и того среднего класса, который является связующим звеном между высшими и низшими классами на Западе. «У нас почти нет того среднего и крепкого общественного слоя, — отмечал этот факт Бердяев, — который повсюду организует народную жизнь»[2380]. И именно этот факт, определял различие политических движений России и Запада. Указывая на эту закономерность журнал «Лайф» писал про большевиков: «их возмездием явился сплоченный средний класс Европы…, как раз слабо представленный в России. В основном, поэтому, никакая Коммунистическая партия до сих пор не в силах захватить власть в Западной Европе»[2381].
Разорение Европы в результате Первой мировой, привело к тому, что, по словам К. Квигли, эти «средние классы были в значительной степени уничтожены»[2382]. И именно эти радикализованные разорением средние классы, стремящиеся вернуться в свое прежнее состояние, стали опорой немецкого и итальянского фашизма. «Крайне сомнительно, чтобы Гитлер когда-либо пришел к власти в Германии, — признавал один богатейших людей мира Дж. П. Варбург, — если бы перед этим обесценивание немецких денег не уничтожило средний класс»[2383].
В России же доля среднего класса была абсолютно ничтожна. Нигде в Европе не было такой огромной социальной дифференциации, как в России. Неслучайно, «в русском сознании XIX в. социальная тема, — как отмечал Бердяев, — занимала преобладающее место. Можно даже сказать, что русская мысль XIX в. в значительной своей части была окрашена социалистически. Если не брать социализм в доктринальном смысле, то можно сказать, что социализм глубоко укоренен в русской природе»[2384]. Только «социалистические лозунги, — подтверждал накануне Первой мировой экс-министр внутренних дел Дурново, предупреждая Николая II, — единственные, которые могут поднять и сгруппировать широкие слои населения»[2385].
Фашизм не имел корней в русском обществе и поэтому не мог утвердиться на его почве. В России революция, по духовному складу ее народа, могла быть только социалистической. «Не носит ли всякая революция специфических, характерных черт того народа, который ее проделывает? Я больше чем убежден, — приходил к этому выводу в 1918 г. колчаковский плк. Ильин, — что Ленин — это наш, русский, и весь наш большевизм — наш, русский, все это наши черты, нашего характера, нашей души, нашего духовного склада!»[2386]