В начале 1918 г. в своей политической программе ген. Корнилов призовет опереться «на все здоровые национальные элементы»[2362]. 5 мая 1918 г. Деникин выпустит свое первое политическое обращение «к Русским людям»[2363] и назовет свой аналог Учредительному собранию — Народным собранием, а адм. Колчак — Национальным[2364]. Атаман Донского войска ген. Краснов уже прямо «противопоставил большевизму шовинизм, интернационалу — яркий национализм»[2365]. Однако опора на националистические лозунги в многонациональной стране привела не к единению, а, наоборот, к ее распаду на множество местных непримиримых и враждебных национализмов, каждый из которых с ожесточенным упорством отстаивали свою собственную национальную свободу и независимость[2366].

Распад охватил даже русские регионы, приведя их к идее «областничества», которая варьировалась в широких пределах от федеративных и конфедеративных отношений с центральной властью, до полного отделения. В результате, отмечал ген. Головин, «общероссийское контрреволюционное движение «провинциализировалось»»[2367]. «При проезде по железной дороге (По колчаковской Сибири)… создавалось такое впечатление, — подтверждал ген. Сахаров, — будто едешь не по одной стране, а попадаешь из одного удельного княжества в другое. Центральной власти, какого-либо объединения и единого управления на общее государственное благо не было…»[2368]. Каждое «провинциальное контрреволюционное» движение защищало свои права не только от большевиков, но и прежде всего от «национального» центра.

2. Проблема национализма заключалась не только в многонациональности Российской империи, но и в характере самого русского народа, у которого развитого национального чувства, в европейском понимании, просто не существовало. Условия создания Российской империи, указывал на эту особенность историк В. Кожинов, «неизбежно вели к ослаблению и размыванию таких четких национальных граней и форм, которые присущи западноевропейским народам… У русских не было столь твердых, отчеканенных форм национального быта, поведения, сознания, наконец, самого облика, как в странах Запада и… Востока…»[2369].

«Немцы, англичане, французы — шовинисты и националисты в массе, они полны национальной самоуверенности и самодовольства. Русские почти стыдятся того, что они русские, — подтверждал Бердяев, — им чужда национальная гордость и часто даже — увы! — чуждо национальное достоинство»[2370]. Английский историк Дж. Хоскинг вообще приходил к выводу, что: «русские потерпели неудачу в формировании собственной нации»[2371].