Французский главнокомандующий ген. Жанен стращал командование корпуса тем, что «чехословакам поставили бы в вину развал русского фронта на Урале, который был бы результатом ухода, разрушением всякой надежды на реконструкцию России; эта надежда как раз здесь мне начинает казаться мало реальной, но там ею живут»[3399]. Но, несмотря на все уговоры и угрозы, чехословаки не выдержали и в январе 1919 г. стихийно бросили фронт.

Однако союзники не спешили отправлять их домой, поскольку «сейчас-де нет достаточного количества транспортов для перевозки всего корпуса, но обещали, что при первой возможности их вывезут. Этим обещанием, — по словам ген. Сахарова, — чехов заставили подчиниться приказу Жанена — стать вдоль железной дороги и охранять ее»[3400]. Кроме этого, в Версале еще надеялись, что корпус, отдохнувший в тылу, снова удастся вернуть на фронт. И такие попытки делались в течение 1919 г. не раз, но безуспешно[3401].

Чехословацкий корпус сменил внешний фронт на — внутренний. В этой связи иркутские эсеры, члены Учредительного собрания, обратились было к командованию корпуса с требованием не вмешиваться в противостояние между колчаковским режимом и его противниками. Но им было заявлено: «Чехословацкое войско на своем участке жестоко и без милости подавит любое восстание против Колчака, где бы оно ни началось»[3402]. «Почти каждая, даже небольшая, операция, — подтверждал верность чехословацких союзников ген. Розанов, — приводится в жизнь при участии союзных войск: чехов, итальянцев и русских»[3403].

Правда «поначалу казалось, — отмечала корпусная газета «Чехословацкий дневник», — что охрана железнодорожного участка, порученного чехословацкому войску в России, не потребует особых усилий и будет в действительности для нашего войска заслуженным отдыхом, однако обстоятельства оказались иными. Сперва отдельные случаи нападения на железную дорогу, станционные строения, разрушение колеи, спуск с рельсов поездов, обстрелы идущих составов, уничтожение различных железнодорожных материалов и т. д., чем дальше, тем больше множились, а сейчас подобные случаи стали постоянным, ежедневным явлением»[3404].

И чехословакам стало уже не до «заслуженного отдыха». В ответ за нападение на железную дорогу «интервенты, особенно чехословаки и польская дивизия, устраивали карательную экспедицию. На опасном участке сжигались два-три богатых сибирских села, за их будто бы отказ выдать преступников бандитов»[3405], в дальнейшем подобные экзекуции, по словам ген. Сахарова, распространились на «целые волости»[3406].