Для японцев атаманы «шедшие в бой под лозунгами борьбы за народоправство» были лишь орудием, для выполнения грязной работы. О целях японцев докладывал колчаковский премьер Вологодский, лично побывавший в крае: «Поведение японских войск носит характер военной оккупации»[3377]. Складывается впечатление, заявлял адмиралу ген. Иванов-Ринов, что японцами «вашим войскам внушено, что этот край больше не принадлежит России и что наши интересы могут быть игнорированы»[3378]. В тяжбу вмешался колчаковский МИД, сообщивший японскому консулу в Омске Като факты грубого вмешательства японцев во внутрироссийские дела. Но консул отверг претензии МИДа как необоснованные.
И действительно японская интервенция началась по приглашению: на Дальнем Востоке взоры заговорщиков были устремлены на Японию, которую один из них — владелец золотых приисков, депутат Государственных Дум, видный кадет С. Востротин посетил в апреле 1918 г.: «был у членов парламентских партий… Японцы дали надежду на то, что если к ним русские обратятся, они поставят вопрос перед союзниками». «21 июля, вторая поездка Востротина в Японию. Интервенция была решена…, — записывал в своем дневнике лидер сибирских либералов и будущий премьер колчаковского правительства кадет В. Пепеляев, — 10 августа высадка иностранных войск во Владивостоке»[3380].
Японцев приглашал и сам Колчак, который в июле 1919 г. требовал от своего представителя в Японии ген. Романовского: «Необходимо добиваться присылки двух японских дивизий для охраны железной дороги западнее Байкала», чтобы «они оказали ободряющее действие на дух наших войск»[3381]. Провал колчаковской внешней политики, управляющий делами его правительства Гинс находил в том, что адмирал не гарантировал японцам их интересы в России, в обмен на помощь: «Надо было… добиться японской помощи…, нужно было внушить уверенность (Японии), что она, оказывая помощь адмиралу Колчаку, укрепляет за собой определенные права»[3382].
Всех сопротивлявшихся интервенции японцы, так же как и колчаковцы, объявляли «большевиками» и вели против них истребительную войну. Командующий японскими войсками в Амурской области ген. Ямада в обращении к населению пригрозил, что он и впредь будет подвергать артиллерийским бомбардировкам деревни «в случае, если таковые будут признаны большевиствующими или будут давать приют и оказывать содействие красным бандам»[3383]. За несколько месяцев 1919 г. японские войска совместно с белогвардейцами сожгли в Амурской области более 25 сел, уничтожив многих их жителей. Всего, по неполным данным, в Приамурье было убито до 7 тысяч человек[3384].