Чехословаки запросились домой, когда возникла угроза ответственности за их преступления. Перемена в настроениях произошла в конце 1918 г.: как только чехословацкий блицкриг по мирным городам и селам Поволжья, Урала и Сибири, по словам ген. К. Сахарова, столкнулся с «крепкими красными частями», «они прокричали на все концы, что «их цель — борьба за демократию», что вмешиваться во внутренние дела России они не желают»»[3392]. Всю вину командир Чехословацкого корпуса Я. Сыровой взваливал «на русское правительство и командование, обвиняя их в «реакционности и недемократичности»[3393].

Бравые за полгода до этого, чехословаки замолили союзников о помощи. Союзники ответили выражением моральной поддержки, посылая им обращения, типа опубликованного 8 октября заявления французского верховного комиссара Реньо: «Франция верит в самоотверженность и непобедимую моральную силу ваших храбрых воинов. Она не забудет вас»[3394].

У чехословаков тем временем уже наступала паника: 25 октября ген. Сыровой и ОЧНС вновь телеграфировали в Париж: начинали выступление численностью в 45 тыс., сейчас осталось лишь 25 тыс. человек, которые неспособны удержать фронт. «Наши солдаты свыклись с верой, что союзники придут. Ситуацию может спасти только быстрая союзническая помощь… Иначе мы вынуждены будем оставить фронт… Ситуация очень ответственная, наши силы тают»[3395]. «Позволю себе высказать мнение, что приближается время, когда союзники и Соединенные Штаты будут в состоянии оказать России реальную помощь…, — писал 3 ноября Массарик американским союзникам, — В Россию могут быть посланы более крупные силы, как только на Западном фронте будет достигнуто перемирие… Конечно, этот план предполагает недвусмысленную и ясную программу в отношении Сибири и большевиков»[3396].

Перемирие на Западном фронте будет подписано 11 ноября, но «союзническая помощь» не пришла. И тут чехословаки сломались окончательно. Начальник одной из русских дивизий 12 декабря 1918 г. доносил Колчаку: «Чехи от наступления отказались. Официальные мотивы: против них нет немцев и мадьяр; русские в тылу ничего не делают; Национальный совет не признает Вас; не желают содействовать возвращению в России старого режима и проч. чепуха. Правда же в том, что просто не желают воевать…»[3397]. Посетивший Сибирь Военный министр Чехословакии, ген. М. Штефанек, был возмущен поведением своих соотечественников и «сказал, что он может принять почетный караул лишь от честных войск» (одного из упорствовавших «приказал арестовать, лишил права возвращения на Родину и предложил застрелиться»)[3398].