По сведениям колчаковской контрразведки, только в одном селе Ивановке при обстреле его японской артиллерией было сожжено 250 домов и убито до 700 жителей[3385]. Этот способ усмирения непокорного сибирского села вызвал восхищение у Колчака, и он в одном из приказов своим карателям поставил в пример действия японцев[3386]. В Забайкалье и в Приморской области две другие японские дивизии действовали, как и в Амурской области. В результате население Забайкалья сократилось на одну треть, а число жителей только одного Хабаровска — на 22 тысячи[3387].

Каратели

Каратели

На заборах и стенах всех городов и железнодорожных станций еще пестрели разноцветные обращения и прокламации чехов к русскому населению — с призывом общей борьбы против большевиков, с громкими обещаниями драться до победного конца.

12 ноября 1919 г., накануне падения Омска, уполномоченные чехословацкого правительства в России Б. Павлу и В. Гирс, опубликовали обращение к представителям стран Антанты и США с просьбой о скорейшей их эвакуации на родину: «Невыносимое состояние, в котором находится наша армия, вынуждает нас обратиться к союзным державам с просьбой о совете, каким образом чехословацкая армия могла бы обеспечить собственную безопасность и возвращение на родину… Охраняя железную дорогу и поддерживая в стране порядок, войска наши вынуждены поддерживать то состояние полного произвола и беззакония, которое здесь воцарилось. Под защитою чехословацких штыков местные русские власти позволяют себе действия, перед которыми ужаснется весь цивилизованный мир. Выжигание деревень, избиение мирных граждан целыми сотнями, расстрел без суда представителей демократии по простому подозрению в политической неблагонадежности составляют обычное явление, и ответственность за все это перед судом всего мира ляжет на нас, почему мы, имея силу, не воспротивились этим беззакониям… Мы сами не видим иного выхода из этого положения, как лишь в немедленном возвращении домой из этой страны»[3389].

Причиной того, что им приходится «пассивно созерцать» это «беззаконие» чешские политики выдвигали свой «нейтралитет и невмешательство во внутренние дела русских»[3390].

Чехословаки запросились домой после того, как за полтора года до этого именно они развязали гражданскую войну в России. «Как будто не чехи начали в мае 1918 г. активное выступление против советской власти! Как будто не они захватывали город за городом, арестовывая членов местных советов и передавая власть в руки белых, создававших местные правительства! Как будто не они организовали террор и кровавые расправы с рабочими и крестьянами по всей Сибири и Уралу, устилая свой «путь к славе» трупами замученных в застенках, повешенных, расстрелянных и зарубленных! Как будто не они повели сначала осторожные «коммерческие дела», затем открытую и беззастенчивую спекуляцию и наконец чистый грабеж России — на сей раз под лозунгом борьбы «против русской реакции»[3391].