Союзникам периодически и самим приходилось «пачкать руки». Так, в сводках главного колчаковского штаба за июнь — июль 1919 г. сообщалось: ген. Грейвс приказал своим частям, действовавшим в Шкотовском районе, беспощадно уничтожить повстанцев на Сучанской ветке[3365]. Другая сводка гласила: «Приморский район, Иманский участок. В районе ст. Шмаковка американская рота повела наступление на красных, укрепившихся в дер. Успенка и постоянно нападавших на Уссурийскую железную дорогу. В бою под Успенкой красные понесли потери убитыми и пленными. В тот же день отряд американцев вел бой с большевистскими бандами в районе разъезда Красовского…»[3366].

Однако в отношениях с союзниками присутствовала одна загадка, немало смущавшая колчаковцев: с одной стороны поддерживая Верховного правителя, союзники одновременно оказывали помощь «атаманам» сеявшим анархию в тылу колчаковской армии. Именно с этого союзнического «благословения… по неведению», по словам ген. В. Флуга, в атмосфере сибирского многовластия пышно расцвело на Д. Востоке «атаманство»[3367]. По мнению Мельгунова, «здесь было, очевидно, не одно только «неведение»» и приводит пример, что «французская военная миссия продолжала организовывать самостоятельные отряды «особого назначения»»[3368]. Посланный для оценки ситуации ген. Иванов-Ринов сообщал, что союзники смотрят на произвол атаманов сквозь пальцы, умышленно поощряя анархию, подрывающую российскую власть на востоке[3369].

* * * * *

Если политика западных «союзников» вызывала недоумение даже у колчаковцев, то с Японией таких вопросов не возникало. Страна восходящего солнца демонстрировала свои цели вполне открыто.

Интерес Японии к Дальнему Востоку проявился еще в декабре 1917 г., когда произошла первая высадка японцев во Владивостоке в целях охранения военного снаряжения союзников. По-видимому, высадка была совершена по собственной инициативе, но она не была случайной и изолированной. «Показательно, — указывает Мельгунов, — что подготовка внедрения японцев началась гораздо раньше»[3370]. Так, телеграмма комиссара Временного правительства Русанова от 17 июня 1917 г. сообщала, что во Владивосток непрерывно прибывают из Кореи под видом рабочих и лиц разных профессий японские жандармские чины и агенты секретной полиции[3371].

О серьезности намерений Токио свидетельствовало и тот факт, что численность японских интервенционистских сил превышала количество всех остальных частей интервентов в России, вместе взятых, — в два-три раза. Известный американский политолог Дж. Спарго в сентябре 1919 г. приходил к выводу, что Сибирь была необходима для Японии, как источник ресурсов для индустриализации страны. Спарго призывал активизировать помощь Колчаку, в противном случае «Сибирь окончательно попадет под японское владычество»[3372].