«Крестьянство относится к нам явно враждебно, — подтверждалось в сводке штаба 2-й чехословацкой дивизии, — Повсеместно оно мечтает о возвращении Советской власти, и эти надежды с наступлением Красной Армии усиливаются и укрепляются. Свою ненависть против нас рабочие уже не скрывают. Русский солдат — за незначительным исключением — нас ненавидит. По нашей вине он был мобилизован, по нашей вине идет на фронт воевать — это самая главная причина его ненависти. Деревенские жители явно большевистски настроены и приветствуют бандитов как своих освободителей»[3440].

* * * * *

Подавление восстаний чехословаки сопровождали «подготовкой к возвращению на родину». Описывая методы чехословаков, военный министр Сибирского правительства Гришин-Алмазов отмечал: чехословаки «на каждый русский город смотрели, как на военную добычу»[3441]. «Чехи…, — подтверждала в августе 1920 г. проколчаковская газета «Слово», — как саранча, волной прокатились по Сибири, грабя и пожирая все на своем пути…»[3442]. «Чехи, — подтверждал французский посол Нуланс, — привыкли хозяйничать в стране, где сила оружия давала им столько власти»[3443].

Проведение «экзекуций» становилось для чехословаков лишь поводом для нового грабежа. «Мы должны сжечь каждую избу, из которой отец или сын находится между бандами или в которой обнаружено оружие, снаряжение и т. п…, — писал один из офицеров 2-го кавалерийского полка, — целая деревня превращается в пепел… И потом видишь — (наши) тащат из хат подушки, самовары, старые часы, одеяла… Повозки наполнены барахлом, сзади лежит связанное тело и привязанная к возу корова тащится… к эшелонам чехословацкого войска…»[3444]. «Неожиданно вылезают из некоторых хат полузадохнувшиеся старики, женщины и дети, крыша горит у них над головами. Трясутся от страха, горюют… Некоторые части все еще грабят то, что огонь еще не уничтожил»[3445].

Разграблению «союзников» подверглись даже склады колчаковской армии: «Очень много жалоб на безобразия и насилия, чинимые польскими войсками в районе Новониколаевска, — указывал военный министр Колчака Будберг, — не стесняются грабить… захватывать наши заготовки, эшелоны и баржи с грузами»[3446]. «Они захватывали большие склады продовольствия и фуража, — подтверждал главнокомандующий колчаковской армией ген. Сахарова, — питаясь лучше любой русской части. Они сидели, здоровые и сытые тунеядцы за спиной многострадального Русского фронта, где офицеры и солдаты были в рубище и терпели во всем недостаток…»[3447].