Бенеш ответил невразумительной нотой. На признание Советского Союза Бенеш и Масарик пойдут только в 1934 г. почти последними в Европе, вслед за США, подгоняемые грозными событиями набиравшими силу в Германии[3472].
Конец адмирала
Конец адмирала
Советский генерал Огородников… говорит, что белые проиграли в Сибири без всяких стратегических поражений от Красной армии, а причина их гибели была в беспорядках в тылу. Имея опыт на этом вооруженном тылу, я не могу не согласиться с тем, что говорит Огородников.
Характеризуя ситуацию в армии Верховного Правителя, Гайда уже в мае 1919 г. говорил члену колчаковского правительства Гинсу: «Было бы преступлением с моей стороны, если бы я, как командующий Сибирской армией, молчал в такое тяжелое время, когда фронт разваливается, и тысячи людей гибнут напрасно… Обстановка всего Западного фронта, особенно Сибирской армии, настолько тяжелая, что последняя находится на краю гибели… Западная армия бежит, предавая нас»[3474].
Действительно, с того времени как Колчак был отброшен за Урал, его армия не столько воевала, сколько разлагалась. С фронта поступали сведения, что «солдаты не хотят воевать; офицеры в большинстве неспособны уже на жертвенный подвиг»[3475]. Американские военные (плк. Грей) сообщали, что «за последние 6 недель вряд ли было хоть одно сражение, что армия распадается, и что по отношению к населению солдаты ведут себя хуже, чем когда-либо вели себя большевики»[3476]. «Шансов для удачного наступления у армий Колчака практически нет, — подтверждал ген. Нокс, — Они совершенно деморализованы постоянными отступлениями и у них практически не осталось мужества»[3477].
«Катастрофа фронта оказалась более грандиозной, чем можно было ожидать, — подтверждал Гинс, — Отступление превратилось в бегство, фронт таял не по дням, а по минутам, и удержать его не было возможности…»[3478]. «Солдат, собственно, не противника боялся, — вспоминал ген. Филатьев, — а страшился расстаться с санями, потому что отлично знал, что раз с них слезешь, то потом уже не сядешь — дожидаться не станут и о взаимной выручке не подумают. То было уже не войско, а панически настроенная толпа, тупо без всякой мысли, стихийно стремившаяся на восток… Наступил момент животного страха»[3479].
Сдача в плен приобрела лавинообразный характер. 23 июня британский консул в Омске Ходжонсон сообщал: «Ситуация обострилась из-за предательства Украинского полка, перешедшего на сторону врага после убийства своих офицеров… Даже каппелевский корпус, вымуштрованный британцами и пользовавшийся абсолютным доверием, подхватил большевистскую заразу, и восемь рот перешли на сторону врага»[3480].