Когда в ноябре Красная армия освободила Омск, в плен сдалось более 30 тыс. солдат и офицеров. При занятии Томска в плен сдалось около 12 тыс. человек… При овладении ст. Тайга было взято в плен до 5 тыс. солдат и офицеров. Под Красноярском сложила оружие 50-тысячная группировка колчаковских войск[3481]. А 1 декабря 1919 г. 100 тысяч человек, вооруженных и снабженных британцами, присоединились к антиколчаковским силам. Большевики телеграфировали генералу Ноксу, благодаря его за помощь одеждой и снаряжением советским войскам[3482].

«После падения Омска остановить отступавшие войска и привести их в порядок не удалось. Отведенные в тыл части первой армии, — по словам Гинса, — подымали восстания под лозунгом «гражданский мир». Еще войска не успели подойти к Новониколаевску, как он оказался уже большевистским. Они пошли дальше по направлению к Томску — там оказалось то же. Рабочие угольных копей близ Томска перерезали путь отступавшей армии, ей пришлось пробиваться с оружием в руках. Дальше повторялась та же история… Красноярск, этот сибирский Кронштадт, тоже выкинул красный флаг»[3483].

Колчаковской армии по сути больше не существовало. Ее остатки пробивались на Восток пешком по сибирской зиме, поскольку железнодорожные вагоны и пути были заняты их чехословацкими «союзниками». «В неимоверных лишениях шли ободранные, голодные, шли тысячи верст, — вспоминал этот поход ген. К. Сахаров, — среди трескучих сибирских морозов…, не имея ни одного поезда, ни одного вагона, даже для своих раненых и больных»[3484]. Итог колчаковской эпопее, в статье «Кровавый туман», подводила, весьма далекая от большевизма, владивостокская газета «Голос родины»: «Из 60-тысячного колчаковского войска (под Канском) до Иркутска добрались только 3 тысячи. Остальные погибли от голода и холода. 57 тысяч молодых, полных надежд людей погибли из-за безумия Колчака и его клики, из-за их нежелания понять долг военачальника и русского патриота»[3485].

Колчаковской армии по сути больше не существовало. Ее остатки пробивались на Восток пешком по сибирской зиме, поскольку железнодорожные вагоны и пути были заняты их чехословацкими «союзниками». «В неимоверных лишениях шли ободранные, голодные, шли тысячи верст, — вспоминал этот поход ген. К. Сахаров, — среди трескучих сибирских морозов…, не имея ни одного поезда, ни одного вагона, даже для своих раненых и больных»[3484].

Итог колчаковской эпопее, в статье «Кровавый туман», подводила, весьма далекая от большевизма, владивостокская газета «Голос родины»: «Из 60-тысячного колчаковского войска (под Канском) до Иркутска добрались только 3 тысячи. Остальные погибли от голода и холода. 57 тысяч молодых, полных надежд людей погибли из-за безумия Колчака и его клики, из-за их нежелания понять долг военачальника и русского патриота»[3485].