Для прояснения ситуации в России В. Вильсон послал своего секретного представителя Буллита, который в марте 1919 г. сообщал президенту: «Советское правительство основано твердо, коммунистическая партия сильна политически и морально. В Петрограде и Москве порядок, здесь чувствуешь такую же безопасность, как в Париже. Опера и театры работают, как в мирное время, за исключением того, что они теперь ориентированы на обычных людей и детей. Красноармейские части высоко воодушевлены и ведут себя как свободные люди, и очень похожи на американцев. Здесь нет никакой конструктивной оппозиции коммунистам». Вместе с тем «экономическое положение Советской России трагическое», подчеркивал Буллит, «причиной этого является блокада»[3614].

«Все с кем я разговаривал, убеждены, и я сам убежден, — подводил итог Буллит, — что Советское правительство является единственной конструктивной силой в России». «Мы очевидно сможем сбросить коммунизм, если мы решим продолжить блокаду и интервенцию, но наше вмешательство приведет Россию к такому голоду, к таким голодным бунтам и битве за хлеб, что сможет обвалить Россию только в полную анархию. Мы сможем уничтожить коммунизм, только доведя страну до анархии. Потом мы будем вынуждены продолжить интервенцию, шагая через смерть простых русских людей, через гибель их надежд, что бы установить такую власть, которой они не хотят и против которой они восстанут снова, как только наберут силы»[3615].

Эвакуация американских войск с Севера России началась летом 1919 г.: в течение мая-июня, в то время как в Архангельск прибывали новые британские подкрепления. «Мы с Бальфуром, — вспоминал Хауз, — буквально встали стеной против Черчилля, французов и итальянцев. Мы отстояли свою точку зрения… Соединенные Штаты не могут использовать против России никакие ресурсы, так как мы не воюем с Россией». Главным аргументом было равное число голосов, поданное в сенате (в феврале) по резолюции с требованием вывода войск США из России[3616].

К середине 1919 г. в Вашингтоне дебаты относительно продолжения интервенции принимали все более ожесточенный характер. Американские представитель в России Моррис и командующий американскими войсками ген. Грейвс предупреждали о большом риске дальнейшего участия США в событиях в России. По данным Грейвса, в августе 1919 г. колчаковское правительство поддерживало не более 5 % населения. Красных — около 45 %, социалистов-революционеров — 40 % и около 10 % разделено между остальными[3617]. Земские депутации на Дальнем Востоке заявляли, сообщал Грейвс, что «средний класс резко отрицательно относится к вновь сформированным русским войскам, которые мучат и притесняют народ; это чувство негодования может распространиться и на союзников, ибо народ считает, что все эти факты не имели бы места, если бы в Сибири не было союзнических войск»[3618].