За развитие интервенции активно выступал Госдепартамент, во главе с госсекретарем Лансингом, который уже 30 ноября 1917 г. выступил, как один из наиболее агрессивных противников большевизма, утверждая, что они угрожают Америке и всему мировому порядку[3585]. Позицию Госдепа отражал его сотрудник, член комиссии Рута в России Б. Майлс: «мне, — писал он Лансингу, — представляется невозможным признать де-факто власть правительства, которое поощряет экстремистские позиции, такие как отказ от всех международных обязательств»[3586]. И именно Госдеп провалил в январе 1918 г. предложение Вильсона о признании большевистской власти де-факто. И именно Госдеп, — подчеркивают Дэвис и Трани, — сделал все, чтобы даже неофициальные контакты с большевиками прекратились[3587].

Настроения подогревал американский посол в России Фрэнсис, который отвергал возможность установления любых отношений с большевиками и обрабатывал свое правительство в том направлении, что «Германия через Мирбаха полностью контролирует большевистское правительство, и Мирбах фактически является диктатором, поскольку все разногласия, даже между русскими, выносятся на его суд…»[3588]. «Большевистское правительство находится полностью под влиянием Германии», — утверждал Фрэнсис, — и одновременно он тут же заявлял, что «большевики в Москве ясно показывали большое желание установить хорошие отношения с союзническими миссиями, и особенно с американским посольством»[3589].

Президенту Вильсону пришлось общаться с лидерами большевиков, через голову Госдепа, посредством, частных лиц. Одним из них был ближайший советник президента Хауз, доверенное лицо которого в Петрограде — А. Буллард в январе 1918 г. сообщал: «Российская армия практически перестала существовать. Большевистская революция октября месяца является не причиной, а следствием этого бессилия». «Большевистские лидеры не обнаружили ни малейших признаков намерения подыгрывания германским империалистам. Они совершенно открыто заявили о стремлении воспользоваться любым шансом перенести революцию на территорию Центральных держав… Мирная политика большевиков становится все более и более враждебна правящему классу Германии»[3590].

За сотрудничество с Советской Россией выступал один из руководителей американского Красного Креста в России Р. Робинс[3591], который еще в мае 1918 г. заявлял, что если бы ему дали поговорить с президентом Вильсоном всего час, он уговорил бы того признать большевистское правительство[3592]. К сотрудничеству с большевиками склонялся и американский военный атташе в России Джадсон: «большевики намерены остаться…, — писал он в своем докладе, — и большевики, что бы мы о них ни думали, находятся в положении, которое позволяет решать многие вопросы, вероятно, имеющие жизненно важное влияние на исход войны»[3593].