Причина резкого обострения национального вопроса при переходе к капитализму кроется в пробуждении многочисленных частных эгоизмов, которые буквально разрывают феодальное общество на непримиримо враждующие между собой индивидуализмы. И единственной силой способной сплотить общество, в этих условиях, оказался национализм, который выводил частный индивидуалистический эгоизм на национальный уровень, как высшую степень своего выражения. Один из наиболее известных теоретиков национальной политики начала ХХ в. М. Славинский обосновывал этот тезис тем, что «У личности нет более ценных и дорогих прав, чем права национальные»[1869].

«После того как революция упразднила… феодальные перегородки внутри народной жизни, — пояснял причины появления национализма Ф. Энгельс, — она (буржуазная революция), вынуждена была удовлетворить чистый эгоизм нации и даже разжечь его», поскольку он «должен сцеплять между собой отдельные эгоистические атомы… Эгоизм нации есть стихийный эгоизм всеобщего государственного порядка в противоположность эгоизму феодальных сословий»[1870]. «Странно было зарождение новой великой силы в истории, — отмечал в 1901 г. историк А. Трачевский, — До сих пор, при государственно-монархическом взгляде на подданных, народы были почти бессловесными стадами, пасомыми монархами-патриархами. Французская революция бросила в их среду искру сознания. Народы бросились к ней навстречу, как к избавительнице от почувствованного ига тиранов…»[1871].

Национализм стал новой религией — религией капиталистического мира, пришедшей на смену религиям феодальной эпохи. «Национальность есть индивидуальное бытие, вне которого невозможно существование человечества, она заложена в самих глубинах жизни, и национальность есть ценность, творимая в истории, динамическое задание…, — указывал на фундаментальный характер национализма Бердяев, — За национальностью стоит вечная онтологическая основа и вечная ценная цель. Национальность есть бытийственная индивидуальность, одна из иерархических ступеней бытия, другая ступень, другой круг, чем индивидуальность человека или индивидуальность человечества, как некоей соборной личности»[1872]. «Национальное единство, — подчеркивал Бердяев, — глубже единства классов, партий и всех других преходящих исторических образований в жизни народов. Каждый народ борется за свою культуру и за высшую жизнь в атмосфере национальной круговой поруки»[1873].