Право наций

Право наций

Люди созданы так, что стремятся к свободе и к самоуправлению. Хорошо ли это для человечества вообще или для данной нации в частности, это вопрос с точки зрения практики государственного управления довольно праздный, как, например, праздный вопрос — хорошо ли, что человек до известного возраста растет или нет?

Двойственный характер Российской империи, без которой, с одной стороны, развитие народа было невозможно, и которая, с другой стороны, одновременно подавляла развитие «имперской нации», предопределяло двойственность и непоследовательность национальной политики российского правительства. «У нас не было здорового национального сознания и национального чувства, — отмечал этот факт Н. Бердяев, — всегда был какой-то надрыв, всегда эксцессы самоутверждения или самоотрицания»[1863].

Причины и последствия этой двойственности наглядно передавал в своих размышлениях (в 1890-х гг.) видный политэкономист, председатель Комитета министров Н. Бунге: «При завоеваниях русская власть почти всегда отличалась необыкновенною мягкостью, даже более. Покоренные народы не только не чувствовали вначале какого-либо гнета, но находили в новом правительстве покровительство и защиту, которой нельзя было ожидать от прежней власти. Эта мягкость доходила до того, что побежденные относились к победителям русским, как господствующая раса. Так было с поляками в присоединенных от Польши областях и в самом Царстве Польском; так было в Прибалтийских губерниях, в Финляндии и даже на мусульманском востоке, где мы строили мечети, поддерживали вакуфы»[1864].

«Затем, с течением времени, наступал момент, — продолжал Н. Бунге, — когда инородческие притязания жить не только независимо, но на счет целого государства, относясь даже с некоторым высокомерием ко всему русскому — становились нестерпимыми. Тогда пробуждалось народное русское чувство и являлись внезапно требования беспрекословного подчинения и немедленного изменения установившихся, в течение многих лет и даже целого столетия, отношений, что возбуждало в иноплеменниках враждебные чувства к России…»[1865].

Национальный вопрос резко обострился с вступлением России в эпоху капитализма, что было естественным и закономерным явлением: «Феодализм вообще равнодушен к национальным перегородкам, — отмечал этот факт М. Покровский, — национализм, появляется лишь на следующей (капиталистической) ступени социального развития»[1866]. «Национализм — подтверждал Н. Бердяев, — явление новое, он развился лишь в XIX веке, он пришел на смену средневековому и древнеримскому универсализму… («которые не знали национализма»[1867]) Почва его — элементарно биологическая»[1868].