«Современная классовая власть вызывает отчуждение и антагонизм между народами потому, что всякий правящий класс может удерживать свою власть, только поощряя антагонизм в международных отношениях…»[1880], — конкретизировал Дж. Гобсон, — «расовый и национальный антагонизм, был вскормлен, выращен и раздут в классовых и личных интересах, которые управляют политикой»[1881]; капитализм пробивал себе дорогу «политикой национального сепаратизма»[1882].

Рост национального антагонизма катализировался тем, что национализм, как высшее выражение индивидуализма, выводит конкуренцию между индивидуумами на межнациональный уровень. Национализм превращается в хищника, смотрящего на другие нации, как на добычу: «Национальности это реальная вещь…, — утверждал эту закономерность в 1919 г. премьер-министр Франции Ж. Клемансо, — Процветание нации… достигается в основном за счет соседей»[1883].

Не всей нации, замечал в ответ Дж. Гобсон, а прежде всего, тех финансовых дельцов, которые «обыкновенно паразитируют на патриотизме и принимают на себя его защитную окраску»[1884]. В условиях все более набирающего силу национализма, «сфера государства, сфера войны, — предупреждал Бердяев, — делаются совершенно автономными и не хотят подчиняться никаким моральным и духовным началам. Действуют автоматически национальное государство и война… Нет ничего зловреднее идеи суверенности национальных государств, которой дорожат народы на собственную гибель»[1885].

* * * * *

Национальный вопрос докатился до России к началу XX в., приобретая, при этом, все большую остроту: «мы живем под знаком чрезвычайного оживления национальных и националистических чувств у всех народов, населяющих Российскую империю…, — отмечал в те годы видный общественно-политический деятель М. Славинский, — бродят, наливаются и зреют все оттенки, и разновидности национальных движений… Ближайшее будущее явит картину перехода этого движения из экстенсивности в стадию интенсивного напряжения»[1886].

О серьезности положения говорили статьи главы 3-й Уголовного Уложения, утвержденного Николаем II в марте 1903 г. «О бунте против верховной власти и о преступных деяниях против священной особы Императора…». Согласно статье 100-й Уложения «виновный в насильственном посягательстве на изменение России или в какой-либо ее части установленных Законами образа правления, или порядка наследования Престола и отторжение от России какой-либо ее части» приговаривался к смертной казни…[1887]