Религиозный дух национализма проявляется, прежде всего, в идее спасения: каждый член данного народа обретает свое бессмертие в процветании своего рода — нации, придавая тем самым смысл своему существованию. Именно эта возвышенная религиозная идея национализма звучала в словах Бердяева: «Цель жизни народов — не благо и благополучие, а творчество ценностей, героическое и трагическое переживание своей исторической судьбы. А это предполагает религиозное отношение к жизни»[1874]. Материалистическое отражение религиозной идеи национализма передавал Дж. Кейнс: «Общество живет не для мелких повседневных удовольствий, а для процветания и будущего своей нации, т. е. для обеспечения прогресса»[1875].

С появлением капитализма религия национализма быстро завоевала весь мир: «В течение девятнадцатого века устремление в сторону национализма или установления политического единства на национальной основе, — отмечал этот факт Дж. Гобсон, — было доминирующим фактором в династических движениях и внутренним мотивом в жизни широких народных масс»[1876]. «Растет национальное самосознание, — подтверждал Н. Бердяев, — Кристаллизуются национальные государства. Самые маленькие народы хотят утвердить свой национальный лик, обладать бытием самостоятельным»[1877].

Однако причина быстрого распространения национализма крылась не только в его возвышенной религиозной сущности, но и в прямом практическом интересе правящих классов: национализм выступал, как прямая и непосредственная сила, направленная против набиравших силу, появившихся с возникновением капитализма, социальных движений.

«Борьба классов может быть смягчена и подчинена ценностям общенациональным и общенародным, — пояснял Бердяев, — Исключительное господство в государстве интересов промышленников-капиталистов толкает рабочий класс на путь классовой борьбы, разрушающей единство нации. И лицемерно было бы за это осуждать рабочих. И третье сословие, и четвертое сословие сыграют положительную историческую роль в меру подчинения своих интересов интересам общенациональным и общенародным, в меру преодоления интересов во имя ценностей»[1878].

Общенародный идеализм Бердяева, мог получить право на существование только при условии подчинения общенациональным интересам не только низших, но и первого, и второго сословий, однако практика была слишком далека от этого идеала. Национализм, в этих условиях, вырождался в идеологическое орудие сохранения власти имущих и правящих классов. Национализм, пояснял механизм этого превращения немецкий философ В. Шубарт, переносил «разъединительные силы из вертикальной плоскости в горизонтальную. Он превратил борьбу классов в борьбу наций»[1879].