«Освободительное движение 1905 г. дало сильный толчок к развитию національной культуры народов, населяющих Россійское Государство, — подтверждал в 1911 г. К. Залевский, — Національный вопрос, игравший, впрочем, всегда важную роль в общественной жизни, в настоящее время выступает, как один из наиболее насущных и злободневных вопросов»[1892]. И это обострение национального вопроса, подчеркивал К. Залевский, носило не случайный, а закономерный характер: «Несмотря на глубокие различия в характере движенія отдельных націй, вытекающие как из внешних условий, в которых они живут, так и из степени их культурного развитія, мы повсюду встречаем в національном движении некоторые общие черты. Оно развивается…, как неизбежный продукт их капиталистического развитія»[1893].

Национальный вопрос делал переход России к капитализму и парламентаризму «бесконечно более трудной» задачей, отмечал американский историк С. Беккер, «потому что на Западе одно сословное общество за другим трансформировалось в классовые общества, а династические государства превращались в национальные, основанные на принципе народного суверенитета»[1894]. Национализм в Европе выступал в качестве объединительной силы, противопоставленной разъединительным силам индивидуализма и классового разделения общества. В России подобный эволюционный переход от феодализма к капитализму был невозможен, поскольку многонациональная Российская империя не могла трансформироваться в однородное национальное общество.

«Французская революция была национальным движением, — пояснял в 1916 г. на ее примере существующие различия Ч. Саролеа, — Русская революция — это не только интеллектуальное движение, но и националистическое. Другими словами, французская нация, хотя и была отвлечена гражданскими раздорами, была однородной единицей, и именно это единство сделало революцию непобедимой. Эта однородность была настолько характерна для Франции, что одним из главных обвинений против жирондистов было то, что они были «федералистами». Революционные войны велись во имя «Единой и неделимой Республики». Россия же, напротив, представляет собой огромную разнородную массу, состоящую из непримиримых элементов. Центробежные силы в революционном кризисе всегда должны быть сильнее центростремительных. И цель русской революции не такая, как цель французской «La Republique une et individuable» (Единая и индивидуальная Республика), а разделение и распад Империи. Различные националистические элементы могут объединяться для этой цели национализации, цели совершенно законной с их точки зрения, но их интересы и тенденции различны, более того, противоречат друг другу»[1895].