Переломный момент наступил во время русско-японской войны и революции 1904–05 гг. «Психика всех обывателей России начала перевертываться, все начали сбиваться с панталыку, — описывал то время С. Витте, — и, в конце концов, можно сказать, — Россия сошла с ума. Действительно, чем, в сущности, держалась Российская империя. Не только преимущественно, но исключительно своей армией. Кто создал Российскую империю, обратив московское полуазиатское царство в самую влиятельную, наиболее доминирующую, великую европейскую державу? Только сила штыка армии. Не перед нашей же культурой, не перед нашей бюрократической церковью, не перед нашим богатством и благосостоянием приклонялся свет. Он преклонялся перед нашей силой, а когда в значительной степени преувеличенно увидели, что мы совсем не так сильны, как думали, что Россия «колосс на глиняных ногах», то сразу картина изменилась, внутренние и внешние враги подняли головы, а безразличные начали на нас не обращать внимания»[1888].

«Военная сила была решающим фактором для российского государства, — подтверждал Т. Шанин, — Большая часть страны стала Россией сравнительно недавно, и почти вся — в результате нескончаемой 400-летней войны на границах»[1889]. И, «как только вследствие внешних бедствий и внутренних волнений русское правительство стало терять свой авторитет, свой престиж, как только ему пришлось отозвать свои полки и отправить их на Дальний Восток, тотчас же, — отмечал Ч. Саролеа, — воцарились разрушительные силы и религиозные страсти, расовая ненависть получили свободу»[1890].

Острота национального вопроса достигла такого накала, что в дни революции 1905 г. консерватор, генерал-губернатор Степной области, будущий член Госсовета Н. Сухотин разделил 125-млн. население империи по религиозно-этническому принципу на 76 млн. «русских» (включив в их число украинцев и белорусов), которых он счел лояльными, и на 49 млн. прочих, которые рассматривались им как враги России. Такая же пропорция (3:2) была взята для территориального деления между sensus strictu (настоящей) Россией и враждебными территориями, т. е. этнически нерусскими окраинами и несколькими «сомнительными» губерниями в самой России. По сословно-этническому принципу Н. Сухотин насчитал всего 65 млн. верноподданных русских, среди которых: 1,75 млн. дворян, 56 млн. крестьян, 4 млн. мещан и 3 млн. прочих[1891].

Острота национального вопроса достигла такого накала, что в дни революции 1905 г. консерватор, генерал-губернатор Степной области, будущий член Госсовета Н. Сухотин разделил 125-млн. население империи по религиозно-этническому принципу на 76 млн. «русских» (включив в их число украинцев и белорусов), которых он счел лояльными, и на 49 млн. прочих, которые рассматривались им как враги России. Такая же пропорция (3:2) была взята для территориального деления между sensus strictu (настоящей) Россией и враждебными территориями, т. е. этнически нерусскими окраинами и несколькими «сомнительными» губерниями в самой России. По сословно-этническому принципу Н. Сухотин насчитал всего 65 млн. верноподданных русских, среди которых: 1,75 млн. дворян, 56 млн. крестьян, 4 млн. мещан и 3 млн. прочих[1891].