«Вожди Белого Движения, пожелавшие привлечь в свои ряды русское крестьянство, — подводил итог «белый» ген. Н. Головин, — могли достигнуть этого не иначе, как сразу же резко решив вопрос о владении землей в пользу крестьян, то есть…, встав на рельсы «классовой крестьянской власти». Если такого решения не было, то Белое Движение было осуждено уподобиться двигателю без приводных ремней, то есть работающему вхолостую»[2440].

Однако, как отмечал главноуправляющий делами Верховного правителя и Совета министров Колчака Г. Гинс, «гражданская война с большевиками, пока ее вели адмирал Колчак и ген. Деникин, не могла гарантировать крестьянам перехода к ним помещичьих земель. Слишком много вокруг власти Российского Правительства накоплялось элементов старого режима, слишком робки и неопределенны были шаги правительства, направленные к реализации его обещаний. А между тем земельный вопрос есть основной вопрос всей русской революции»[2441].

* * * * *

«Теперь понятно, отчего, вопреки утверждениям эмигрировавших публицистов, народ, часто резко критикуя Советскую Власть, проявляя свое недовольство ею, все же смотрит на нее как на свою, родную и смел всех шедших на нее походом…, — приходил к выводу уже в эмиграции бывший октябрист А. Бобрищев-Пушкин, — Советская же власть для народа — своя, понятная, даже при ее ошибках, эксцессах, произволе, притеснениях. Пусть плохая, но своя. Народ здесь отличает самый институт Советской власти от дурных ее представителей… Его недовольство, местные восстания, все его свары с Советской властью — семейное дело… никого другого на смену Советской власти народ в Россию не пустит, и тщетно мечтают, внимая рассказам интеллигентных беженцев, парижские москвичи: «Нас призовут». Тех уступок, что они делают теперь, когда это им ничего не стоит, было бы довольно в свое время… Что же они не делали их тогда, когда земли и фабрики им принадлежали — не перекрестились даже после грома, грянувшего в 1905 г.? Как легкомысленно отнеслись русские правящие классы к данной историей двенадцатилетней передышке. А теперь поздно — и народу в высшей степени все равно, чем они его там одарят в Париже. Он и не подозревают об этом, работая на своих фабриках, на своей земле. И, право, способ, которым он их получил, не хуже других исторических способов, которыми были составлены латифундии и миллионные состояния»[2442].

Фабрики рабочим

Фабрики рабочим