Подобные идеи получили тогда широкое распространение. Так, например, Деникин вспоминал, что в армию «приезжало много прожектеров с планами спасения России. Был у меня, между прочим, и нынешний большевистский «главком», тогда ген. П. Сытин. Предложил для укрепления фронта такую меру: объявить, что земля — помещичья, государственная, церковная — отдается бесплатно в собственность крестьянам, но исключительно тем, которые сражаются на фронте. Я обратился, — говорил Сытин, — со своим проектом к Каледину, но он за голову схватился: «Что вы проповедуете, ведь это чистая демагогия!»»[2408]

Действительно для реализации данной программы пришлось бы объявить войну всему остальному крестьянству. Позицию последних передавали «Известия крестьянских советов», где 19 августа 1917 г. была опубликована сводка 242 наказов, избирателей своим представителям на первом Всероссийском съезде крестьян. Сводный наказ гласил: «Право частной собственности на землю отменяется навсегда». «Право пользования землею получают все граждане… желающие обрабатывать ее своим трудом». «Наемный труд не допускается». «Землепользование должно быть уравнительным, т. е. земля распределяется между трудящимися, смотря по местным условиям, по трудовой или потребительской норме»[2409].

Причину краха Временного правительства лидер эсеров В. Чернов находил именно в том, что главный — Земельный вопрос так и остался неразрешенным: «Керенскому казалось, что в России «повторяется история Французской революции». К несчастью у него сложилось ложное представление об этой революции. П. Кропоткин давно заметил, что истинная история четырнадцати месяцев — с начала июня 1793 по конец июля 1794 г. — еще не написана; люди изучали внешнюю сторону событий, царство террора, в то время как их глубинная сущность заключалась не в терроре, а в массовом переделе земельной собственности, аграрной революции. Отмена феодальных привилегий и льгот безо всякой компенсации «и была завершением революции»»[2410].

«К октябрю 1917 г. в деревнях земля давно была взята и поделена. Догорали помещичьи усадьбы и экономии, дорезали племенной скот и доламывали инвентарь. Иронией поэтому звучали слова правительственной декларации, — отмечал ген. Деникин, — возлагавшей на земельные комитеты упорядочение земельных отношений и передавшей им земли «в порядке, имеющем быть установленным законом и без нарушения существующих норм землевладения»[2411].

«Зимний дворец был взят большевиками около 11 часов вечера 7 ноября. В 2 часа ночи на 8 ноября, то есть через три часа, декрет Ленина о земле был уже издан»[2412]. Большевистский «Декрет о земле, провозгласивший, что «помещичья собственность на землю отменяется немедленно без всякого выкупа», ограничился, по сути дела, — указывает французский историк Н. Верт, — лишь узаконением уже свершившегося факта стихийного захвата земли, который осуществлялся в деревнях с апреля 1917 г.[2413]