В основе этого реализма лежал тот факт, что от принятия декрета о земле напрямую зависело признание крестьянством большевистской власти. Это признание обсуждалось через две недели после свершения большевистской революции, на Чрезвычайном Всероссийском съезде Советов крестьянских депутатов[2425]. На этом съезде крестьянство, по сути, предъявило большевикам ультиматум, «Троцкий и Ленин сначала добивались от них уступок», но безуспешно[2426]. «Ни одна революционная партия, которая не ставила предоставление земли крестьянам первым пунктом своей политической платформы, — приходила к выводу по результатам съезда американская журналистка Б. Битти, — не могла надеяться утвердиться в России»[2427].

* * * * *

С началом гражданской войны «Белые» попытались перехватить инициативу, предложив крестьянам свои варианты решения «земельного вопроса»:

Позиция Деникина была отражена в его манифесте от 5 апреля 1919 г.: «полное разрешение земельного вопроса для всей необъятной России будет принадлежать законодательным учреждениям, через которые русский народ выразит свою волю». Но жизнь не ждет, — говорилось далее, — и необходимо принять меры, которые должны сводиться к следующему: а) обеспечение интересов трудящихся; б) сохранение за собственниками их прав на землю; в) часть земли может переходить от прежних владельцев (помещиков) к малоземельным, путем или добровольных соглашений, или принудительно, но обязательно за плату; г) казачьи земли отчуждению не подлежат»[2428].

И «с продвижением армий Юга вглубь Украины и РСФСР помещики возвращались «к себе» в имения, и начиналась жесточайшая расправа с крестьянством с помощью добровольческих войск и специальных карательных отрядов. Деникин и Лукомский в своих воспоминаниях скорбят об этом печальном факте. Деникин даже отдавал грозные приказы, воспрещавшие «насилия»[2429]. Но ведь им же изданный закон, — отмечал красный командарм А. Егоров, — толкал на это помещиков»[2430]. «Идеологическое «Непредрешенчество» Белого Движения в аграрном вопросе, — подтверждал «белый ген. Н. Головин, — привело на практике к реставрационно-классовой политике»[2431].

«Не было ни идеологов, ни исполнителей, — оправдывался Деникин, — Все, что можно было и вероятно должно, — это соблюсти «непредрешение», отказаться вовсе от земельного законотворчества, приняв колчаковскую программу…, рискуя разрывом с правыми кругами и, следовательно, осложнениями в армии»[2432]. Пойти на это Деникин не мог, тем самым он вступал в непримиримый конфликт с крестьянством, которое ответило на его программу почти поголовным восстанием против деникинцев и казаков.