Одновременно (в апреле — сентябре), для кредитования промышленности и потребительского спроса, была резко увеличена эмиссия совзнака, что привело к всплеску инфляции (Гр. 10)[1463]. Последняя, по словам Вайнштейна, ударила, прежде всего, по деревне: в «1923 г. реальные хлебные заготовительные цены оказались значительно ниже (почти вдвое) осенних 1922 г., в противоположность предшествующим годам и довоенному времени»[1464]. В результате, в октябре 1923 г. «неожиданно разразился кризис сбыта» промышленных товаров и правительство было вынуждено пойти на общее снижение цен на них[1465]. Ответной реакцией рынка стало сокращение раствора «ножниц цен» к 1.04.1924 до 29 %[1466]. А правительство для покрытия расходов на индустриализацию, вновь было вынуждено обратиться к услугам печатного станка, что привело к новому всплеску инфляции.
Другая проблема, «со всей остротой выдвинутая движением цен в 1924 г.», состояла, по выражению Вайнштейна, в «рваческом» характере частной торговли[1467], которая привела к образованию еще одних «ножниц цен» — «оптово-розничных»[1468]. «Особенно сильна была роль частника в деревенской торговле, где он иногда вообще не имел конкурентов в лице государственной и кооперативной торговли»[1469]. О масштабах проблемы говорил тот факт, что в конце 1922 г. частник контролировал 64 % всего товарооборота, в то время как в оптовой торговле его доля была всего 14 %, а 77 % приходилось на государство. Частник выигрывал за счет розницы, где его доля составляла 83 %, а государства всего — 7 %[1470].
В наиболее ярком виде размах этих «ножниц» демонстрировала норма прибыли, которая в государственных предприятиях, по данным ЦСУ, составляла 3,5 %, в кооперативных — 15,8 %, капиталистических — 27,8 %, концессионных — 45,8 %, а в арендованных капиталистами — 64 %[1471]. Основная причина этих различий заключалась не только в том, что «целый ряд аппаратов буржуазных, — отмечал в 1925 г. Сталин, — лучше и экономнее работает, чем наш пролетарский государственный аппарат…»[1472], но и в том, что частный капитал извлекал прибыль не только из сферы производства, но и из сферы потребления — за счет завышения розничных цен.
По данным Центросоюза, на 1 октября 1925 г. в деревне, в сельских кооперативах наценка составляла 47 % над оптовой ценой на промышленные товары, а у частных розничных сельских торговцев она составляла не менее 100 %, а иногда и выше. Именно в этом «выражается участие нашей буржуазии в распределении национального дохода», вопрос о розничной торговле, приходил к выводу Ю. Ларин, является «основным звеном наших затруднений»[1473].