О каких темпах шла речь? «Мы, — отвечал Кржижановский, — хотим наметить для нашего хозяйства в пять лет такой подъем, который Америка сделала в 20 лет»[1438]. Высший Совет Народного хозяйства (ВСНХ) разработал свой вариант пятилетнего плана, в котором темпы индустриализации более чем в два раза превышали намеченные Госпланом[1439].

Наша программа индустриализации «является, — пояснял председатель ВСНХ В. Куйбышев, — более напряженной, чем какая бы то ни было из всех программ… И это совершенно правильно… Мы должны пойти темпами предельными, теми, которые возможны для пролетарского государства при мобилизации абсолютно всей энергии, всей воли рабочего класса. Что только можно, мы должны сделать…»[1440].

«Отказываться от того, чтобы дальше тем же темпом вести вперед наше индустриальное строительство, мы ни в коем случае недолжны, — отозвался в 1928 г. на эти планы Бухарин, — но конечно, если бы какие-нибудь сумасшедшие люди предложили сейчас строить вдвое больше, чем мы это делаем, то это означало бы именно политику сумасшедших», поскольку привело бы хлебному голоду[1441].

Причину коренного изменения позиции Сталина, в вопросе о темпах индустриализации, исследователь истории советского ВПК Н. Симонов связывает с «военной тревогой» 1927 г.[1442], угроза которой обострялась тем, что «ни Красная Армия, ни страна, — как докладывал зам. военного наркома М. Тухачевский (12.1926), — к войне не готовы»[1443]. Именно осознание удручающего состояния оборонной промышленности, выявившегося в ходе «военной тревоги» 1927 года, считает Симонов, самым существенным образом повлияло на направленность первого пятилетнего плана[1444]. В августе 1927 г. в диалоге с Зиновьевым, Сталин утверждал, что война стала уже не возможной, а неизбежной[1445].

Об этой неизбежности предупреждал еще в 1916 г. начальник главного артиллерийского управления ген. А. Маниковский: «не подлежит никакому сомнению, что тотчас же по окончании войны начнется общая экономическая борьба и эта борьба будет беспощадна. Если мы не будем готовы к ней, то могучая техника и наших друзей, и наших врагов раздавит нашу все еще слабую технику. И к новой войне Россия окажется отставшей от своих будущих противников еще в большей степени, чем теперь… Здесь, более чем где-либо, полезно помнить, что утрата времени — смерти подобна»[1446]. «Война затянулась. Чем она кончится — неизвестно. Всего вероятнее — вничью. Надо поэтому, — подтверждал эти выводы в 1918 г. видный представитель либеральной деловой среды А. Бубликов, — готовиться к новой войне»[1447].