Культ личности

Культ личности

«Бонапартизм, — объяснял явление «культа личности» Троцкий, — есть одно из политических орудий капиталистического режима, в его критические периоды. Сталинизм есть разновидность той же системы, но на фундаменте рабочего государства…»[1771]. Какие же критические условия вызвали появление «культа личности» в СССР в 1930-е годы?

Принцип Вождя

Принцип Вождя

Обостренная дискуссия о путях развития страны началась еще во времена революции, «к моменту завершения гражданской войны она, — по словам Троцкого, — принимает столь острые формы, что угрожает потрясением государственной власти…»[1773]. Партия раскололась на несколько все более непримиримых, противоборствующих фракций. В январе 1921 г. в своей брошюре, которая так и называлась «Кризис партии», Ленин отмечал: «Партия больна, партию треплет лихорадка»[1774].

И в то же время, предстоящая на мирном фронте «борьба (по восстановлению экономики), — указывал Ленин, — будет более трудной, чем на боевом фронте, но она нас больше интересует, она заставляет нас более близко подходить к нашим настоящим, основным задачам. Она требует максимального напряжения сил, того единства воли, которое мы проявляли раньше и которое мы должны проявить теперь»[1775]. По предложению Ленина, на Х съезде РКП(б) была принята резолюция «О единстве партии». «Запрещение фракций, — по словам Троцкого, — мыслилось как исключительная мера, которая должна отпасть при первом серьезном улучшении обстановки»[1776].

Однако уже в 1922 г. Троцкий выступил лидером фракционного движения: «Диктатура большевистской партии, — пояснял он, — явилась одним из самых могущественных в истории инструментов прогресса. Но… запрещение оппозиционных партий повлекло за собой запрещение фракций; запрещение фракций закончилось запрещением думать иначе, чем непогрешимый вождь. Полицейская монолитность партии повлекла за собою бюрократическую безнаказанность, которая стала источником всех видов распущенности и разложения»[1777].

Критика Троцкого была направлена «против фракции Сталина, которая стала осью партийного аппарата»[1778], и прежде всего против самого Сталина, который «сделавшись генсеком, — предупреждал в 1922 г. Ленин, — сосредоточил в своих руках необъятную власть»[1779]. Однако, по словам трибуна революции, в 1923 г. Сталин еще «оставался в партии совершенно неизвестной величиной»[1780]. Только «обострение социальных противоречий» при НЭПе, привело к тому, что «Сталин стал подниматься над партией. В первый период, — по словам Троцкого, — он сам был застигнут врасплох собственным подъемом. Он ступал неуверенно, озираясь по сторонам, всегда готовый к отступлению. Но его в качестве противовеса мне поддерживали и подталкивали Зиновьев и Каменев, отчасти Рыков, Бухарин, Томский»[1781].