Мобилизационный путь развития предопределялся, прежде всего, крайней бедностью России Капиталами и ограниченными естественными условиями его накопления. Мобилизовать Капитал для строительства капиталоемких производств, можно было только на уровне государства. Даже иностранные капиталы, для своего вступления в Россию, не полагались на российский рынок, а требовали дополнительных гарантий государства.

Мобилизационный путь развития предопределялся, прежде всего, крайней бедностью России Капиталами и ограниченными естественными условиями его накопления. Мобилизовать Капитал для строительства капиталоемких производств, можно было только на уровне государства. Даже иностранные капиталы, для своего вступления в Россию, не полагались на российский рынок, а требовали дополнительных гарантий государства.

Вмешательство государства в рыночный процесс настолько деформирует его, что возникает прямая необходимость целенаправленного и последовательного регулирования всей народохозяйственной деятельности. «Страна, которая, так или иначе, воспитывается торгово-промышленной политикой своего правительства, — пояснял С. Витте, — нуждается, прежде всего, в том, чтобы эта политика проводилась по определенному плану, со строгой последовательностью и систематичностью…»[1808].

«Лишь путем строгого и планомерного согласования всех разнообразных способов воздействия на промышленную и торговую предприимчивость с действительно выясняющимися нуждами практической жизни и постоянного наблюдения за тем, насколько усваиваются жизнью эти меры, можно достигнуть осуществления национальной политики на деле…», — пояснял в 1893 г. в своем представлении в Государственный совет директор Департамента торговли и мануфактур, товарищ министра финансов В. Ковалевский[1809].

Однако все попытки правительства наладить согласованную и последовательную работу экономики потерпела полный провал. «Не будет преувеличением сказать, — отмечал этот факт в 1905 г. М. Вебер, — что страна была поделена на департаментские сатрапии. Оспаривая друг у друга сферы влияния, департаменты фактически находились в состоянии войны друг с другом и жили в атмосфере постоянных административных интриг»[1810].

«Правительство в лице чиновников как будто утратило способность подавать народу импульсы, — восклицал в 1908 г. видный публицист М. Меньшиков, — Вместо того чтобы быть центральной вихревой системой, которая захватывала бы все более обширные слои и увлекала бы народную энергию в ураган труда, — наша бюрократия представляет еле движущуюся, бестолково останавливающуюся систему, потуги которой только хаотизируют народ»[1811].