План Гриневецкого напоминал план строительства железных дорог министра финансов М. Рейтерна (1862–1876 гг.). Характеризуя наследие Рейтерна, его приемник на посту министра финансов Н. Бунге, в своем обращении к Александру II писал: «Нельзя допустить, чтобы железные дороги постоянно вели свое хозяйство за счет Государственного казначейства, чтобы казна, давая деньги, позволяла расточать их даже непроизводительно и по всем расходам принимала на себя гарантию процентов и погашения, а затем и убытки, от того происходящие…»[1980]. Насколько отчаянной была ситуация говорило письмо (1886 г.) Бунге товарищу обер-прокурора Святейшего Синода Н. Смирнову: «История всех времен и народов убеждает, что финансовое расстройство всегда и везде имело исходом государственный переворот, если правительство не принимало в предупреждение зла заблаговременно энергических мер…»[1981]. На предотвращение этого исхода была направлена деятельность всех последующих министров финансов империи, затягивавших «податной винт»[1982].

План Гриневецкого напоминал план строительства железных дорог министра финансов М. Рейтерна (1862–1876 гг.). Характеризуя наследие Рейтерна, его приемник на посту министра финансов Н. Бунге, в своем обращении к Александру II писал: «Нельзя допустить, чтобы железные дороги постоянно вели свое хозяйство за счет Государственного казначейства, чтобы казна, давая деньги, позволяла расточать их даже непроизводительно и по всем расходам принимала на себя гарантию процентов и погашения, а затем и убытки, от того происходящие…»[1980].

Насколько отчаянной была ситуация говорило письмо (1886 г.) Бунге товарищу обер-прокурора Святейшего Синода Н. Смирнову: «История всех времен и народов убеждает, что финансовое расстройство всегда и везде имело исходом государственный переворот, если правительство не принимало в предупреждение зла заблаговременно энергических мер…»[1981]. На предотвращение этого исхода была направлена деятельность всех последующих министров финансов империи, затягивавших «податной винт»[1982].

Освоение труднодоступных месторождений Сибири, требовало еще больше капиталов, чем строительство железных дорог. Реализовать проект освоения Норильского никеля за Полярных кругом, даже по мнению авторов «Черной книги коммунизма», можно было только силами заключенных. И история никелевого комбината в Норильске началась только после его передачи в 1935 году в ведомство НКВД. Согласно промфинплану, среднегодовая потребность Норильскстроя в рабочей силе составляла 8800 заключенных и 200 вольнонаемных, преимущественно бойцов ВОХР. Годовая экономия от использования «рабсилы» составляла не менее 45 млн. рублей[1983]. В 1940 году соотношение заключенных и вольнонаемных работников Норильлага составляло 4:1[1984].