Пробуждение этого энтузиазма было необходимым условием для перехода от феодально-средневековой к индустриальной эпохе ХХ века. И для этого перехода необходимо было, прежде всего, совершить переворот в сознании, приходил к выводу, в своей книге «Протестантская этика и дух капитализма», М. Вебер, поскольку «хозяйственное мышление, свойственное данной форме хозяйства, — пояснял он, — определяется соответствующей религиозной направленностью»[2300].

На смену иррациональным постулатам средневековых религий, должно было прийти материалистическое мышление эпохи капитализма, которое определяется, прежде всего, рациональным сознанием. На Западе этот переход произошел в период религиозной Реформации. В России первые реформационные идеи появились еще накануне отмены крепостного права, но обрели окончательные черты и свершились только с Октябрьской революцией, которая по своей внутренней сущности была ничем иным, как русским вариантом протестантской Реформации[2301].

На смену фатализму проповедей средневековой, феодальной церкви, пришла жизнеутверждающая большевистская пропаганда индустриальной эпохи. «Мы должны, — указывал В. Ленин, — проникнуться тем трудовым энтузиазмом, той волей к труду, упорством, от которого теперь зависит быстрейшее спасение рабочих и крестьян, спасение народного хозяйства»[2302].

Лозунгом новой эпохи стали строки песни: «Прославил труд страну свою и время» из «Большой жизни», а примером в 1930-х годах мог служить роман В. Катаева «Время вперед», где он дал образ инженера, героя романа: «Время не было для него понятием отвлеченным. Время было числом оборотов барабана и шкива; подъемом ковша; концом и началом смены; прочностью бетона… Между ним и временем уже не было существенной разницы»[2303].

«Энтузиазм и самоотверженность миллионов людей в годы первой пятилетки — не выдумка сталинской пропаганды, — подтверждает биограф Троцкого В. Роговин, — а несомненная реальность того времени»[2304]. В подтверждение своих слов Роговин приводит письмо родителям А. Исаева, будущего ведущего конструктора космических кораблей, который в конце 1930-го года отправился добровольцем на Магнитогорский комбинат: «Я никогда не думал, что рабочий (конечно, постоянный, а не сезонник) выглядит так, как он на самом деле выглядит. Если нужно, рабочий работает не 9, а 12–16 часов, а иногда и 36 часов подряд — только бы не пострадало производство! По всему строительству ежедневно совершаются тысячи случаев подлинного героизма»[2305].