Светлый фон

«Либо ты живёшь, предоставив свободу своим чувствам, приникнув к груди древней Праматери Евы, – тогда ты можешь порою испытать блаженство, но остаёшься беззащитен перед лицом бренности мира; ты подобен лесному грибу, что сегодня ещё радует глаз сочными красками, а завтра сгниёт и рассыплется в прах. Либо ты ищешь защиты, запираешься в мастерской и пытаешься сотворить памятник скоротечной жизни – тогда ты должен отказаться от жизни, тогда ты всего лишь орудие; ты служишь нетленности, но сам при этом сохнешь, как дерево без воды, теряешь свободу, полноту и радость жизни…

«Либо ты живёшь, предоставив свободу своим чувствам, приникнув к груди древней Праматери Евы, – тогда ты можешь порою испытать блаженство, но остаёшься беззащитен перед лицом бренности мира; ты подобен лесному грибу, что сегодня ещё радует глаз сочными красками, а завтра сгниёт и рассыплется в прах. Либо ты ищешь защиты, запираешься в мастерской и пытаешься сотворить памятник скоротечной жизни – тогда ты должен отказаться от жизни, тогда ты всего лишь орудие; ты служишь нетленности, но сам при этом сохнешь, как дерево без воды, теряешь свободу, полноту и радость жизни…

А ведь жизнь человеческая имеет смысл лишь тогда, когда удаётся обрести и то и другое, когда она не раскалывается на две половины под гнётом этого сухого «либо либо»! Творить, но не ценою жизни! Жить, не отказываясь от изысканной радости творчества! Неужто это невозможно?»

А ведь жизнь человеческая имеет смысл лишь тогда, когда удаётся обрести и то и другое, когда она не раскалывается на две половины под гнётом этого сухого «либо либо»! Творить, но не ценою жизни! Жить, не отказываясь от изысканной радости творчества! Неужто это невозможно?»

Действительно: неужели это невозможно?

И ещё о профессии. Хотим мы того или нет, но практически любая работа рано или поздно, в той или иной ситуации потребует выбора, в том числе обозначения гражданской позиции, личной ответственности. Любая! Я не о политике. И хотя, как известно, если ты не занимаешься политикой, то политика займётся тобой, я всё же не хочу всех призывать к активному участию в политике. Но быть элементарно честным на своей работе – это тоже немалого стоит, это даже может быть связано с риском. Но это и есть гражданственность.

И то, что сейчас происходит в российской журналистике – продажность, цинизм, гипертрофированный меркантилизм – это позор. Это – измена профессии. Потому и стали называть нашу профессию второй самой древней…

Кажется, у Марка Твена есть такой анекдот. Посетитель кладбища читает на надгробии: «Здесь похоронен честный человек и журналист». Надо же, подумал посетитель, сразу двоих положили в одну могилу…