В это время меня подключили к выпуску стенгазеты. Какая воинская часть (так же, как завод, фабрика, НИИ и все прочие организации) могла быть при коммунистах без своей стенгазеты, которая, как и любая иная газета, по словам Ленина, должна быть «коллективным пропагандистом и организатором»? Меня ввели в редколлегию. Причём назначили замом редактора.

Мой новый друг – москвич Виктор Воробьёв на гражданке увлекался рисованием, он стал художником части. Его назначили библиотекарем, и по заказу командования он рисовал плакаты, заполонив всю территорию части этой наглядной агитацией с высказываниями вождей и цитатами из воинского устава.

Зачем такие плакаты были нужны? Можно подумать, что благодаря этим фанерным щитам, солдаты будут лучше стрелять, сильнее любить Родину, крепить дисциплину… Это было нужно для отчётности и показухи перед вышестоящим военным и идеологическим начальством о правильном воспитании солдат в духе преданности и т. д. Собственно говоря, и стенгазета тоже нужна была для той же административно-идеологической показухи.

Виктора тоже ввели в редколлегию, и он заполнял стенгазету своими картинками. Однако без конкретных фотографий нашей воинской жизни газета была безликой наглядной агитацией. А фотографировал только я, но печатать-то снимки не мог.

Узнав о моих проблемах, командир части подполковник Крыжан разрешил пользоваться его увеличителем у него дома! «Батя» пускал меня в коттедж, где жил в одиночестве. Он приехал в Прибалтику откуда-то с Дальнего Востока, кажется с Камчатки. С понижением в должности: для командира роты достаточно было бы офицера в чине майора. Но он хотел дослужить до пенсии в цивилизации. И дослуживал. Почему жил в одиночку, не знаю, такие вопросы командиру не задают.

Он доверял мне коттедж, оставляя одного, и уходил на свиданку. У него была местная подружка: не молодая, но эффектная латышка, председатель поселкового Совета. С мужиками-то после войны было туговато, так что подполковник был подходящим другом для одинокой женщины.

Крыжан – типичный советский командир: грубоватый, с шкафоподобной фигурой, с зычным голосом и крепкими выражениями. Но он не был злым, мстительным. По-моему, его главной задачей было спокойно, без ЧП дослужить до пенсии. Всей внутренней жизнью занимались командиры взводов, старшина и замполит. Он взирал на всё как бы со стороны, не слишком вмешиваясь, но и не выпуская бразды правления. Короче, он не мешал нам жить и служить.

Но печатать снимки в доме командира было неудобно. Всё-таки он не всегда мог меня запустить в свою берлогу. У меня свой режим – человека, живущего через день на ремень, у подполковника – свой. И наши ритмы жизни, пересекаясь, часто не совпадали. А фотки надо было делать регулярно.