Вера (Вероника) отличалась от всех девушек внешне – брюнетка, с пышной копной волос и почти сросшимися бровями. Она не латышка по национальности: её отец – белорус, мама – полячка. Но я бы скорее посчитал её цыганкой. Недаром она занималась танцами и, несмотря на пышные формы, была в них весьма грациозной, сводя с ума солдатиков. Я не исключаю, что её настоящим, биологическим отцом был не светловолосый белорус Михаил, а какой-нибудь случайный, залётный красавец-брюнет. Если она родилась в феврале 1943 года, значит мама забеременела ею в начале мая 1942 года. До возвращения советских войск. Впрочем, возможно, что у пани Зоси было «пять капель» крови караимов, что издавна жили в Прибалтике и смешались с местным населением.

Училась Вера в латышской школе, в Риге. Фактически оба языка – латышский и русский – для неё были родными. Жила в старом частном домике на Видземском шоссе, почти напротив нашей казармы. Так что из окна второго этажа, где располагалась библиотека и где я с Виктором проводил свободное время, было видно, как Вера приезжает на автобусе из Риги со школьных занятий, как гуляет со своей лохматой собакой, уходит в посёлок, возвращается…

Жениться на местной девушке – это случалось. У нас с Верой это не получилось. Хотя мы долго переписывались. Я через год после демобилизации приезжал в Гаркалне и снял койку у их соседей по дому. А она (с подругой) приезжала в Москву. Я не только показывал ей достопримечательности столицы, но и пригласил её в туристический поход с нашей традиционной группой. Мои друзья сделали мне подарок: выделили для нас с Верой отдельную палатку. Но мы с ней вели себя «по-пионерски». После похода она призналась, что не ожидала такого дружеского приёма со стороны москвичей, что в их латвийской среде отношение к русскому пришельцу было бы иным: формально корректным, но не более, не таким открыто дружеским.

Потом она внезапно, после долгого перерыва в переписке появилась в Москве. Я получил её телеграмму в день подачи заявления в загс на мой брак с москвичкой… Мы её встретили в аэропорту. Но моего выбора («справа – кудри токаря, слева кузнеца»: в зеркальном, конечно, варианте) уже не могло быть. Поздно пить «Боржоми»… Вот если бы телеграмма пришла недели на две раньше…

Много лет спустя я, как журналист, приезжал в Ригу и, конечно, посетил (не мог не посетить) Гаркалне. В том старом домике напротив воинской части знакомого семейства уже не было. Прогуливаясь по изменившемуся посёлку, на ступенях красивого коттеджного типа дома увидел… «пани Зосю». Узнала. Рассказала. Вера долго, до 29 лет, не выходила замуж, пока не закончила политехнический институт и не устроилась на ВЭФ. Вышла не за писателя, как ей в детстве нагадала цыганка, а за инженера. Высокого, спокойного – типичного латыша. Он появился во время нашего разговора с Софией. «А Вера, – сказала её мама, – на своей машине, с двумя детьми поехала за грибами»…