Успокоился. Служба пошла своим чередом. Причём в ней появился новый поворот. Автоматы ППШ решили заменить карабинами. Устаревшее оружие стали готовить к продаже какой-то африканской стране. Нам поручили перебрать запасы патронов. Их вываливали нам на переборку. С малейшими внешними недостатками – окислением, царапинами – отбраковывались. И их нам дали для учебной стрельбы. Если прежде экономили на этом, то теперь заполняли диск чуть ли не по полному.

Во время одного такого выхода на стрельбище меня после того, как я отстрелялся, отправили в оцепление. А я заблаговременно спрятал в кармане один патрон. Лёжа за дюной, прикрепил к стволу лиственницы записную книжку, подождал, когда начнут стрелять, нажал на спусковой крючок и продырявил её своей последней выпущенной в армии пулей. На память.

Тем временем мамины соседки не унимались. Написали письмо в газету «Известия». Оттуда его переправили в Минобороны с просьбой посодействовать моей досрочной демобилизации. Это подействовало. И в конце сентября меня со второй попытки всё же отпустили на гражданку.

Ещё когда я служил, мы договаривались с ребятами, что в День Советской армии, будем обязательно поднимать тост за тех, кто в данный момент на посту. Не знаю, все ли и долго ли эту договорённость соблюдали. Как-то постепенно всякие юношеские обещания растворяются в суете нашей жизни…

Что лично мне дала армейская служба?

В отличие от распространённого мнения, я не считаю год своей службы потерей времени. Возможно, я бы иначе рассуждал, если отбарабанил все три положенных года. Но не я сокращал своё пребывание в ОМСР. В армии я приобрёл кое-что важное для дальнейшей, взрослой, непростой жизни. Возмужал физически. Помню, когда я, ещё в солдатском бушлате, ехал в военкомат сообщить о демобилизации и приготовился выходить из электрички, сзади услышал писклявый детский голосок: «Дядь, вы сейчас выходите?» Удивился: я стал «дядей»!

Повысилась моя самооценка. Понял, что я вовсе не интеллигентный хиляк и могу выдерживать большие нагрузки, в том числе в экстремальных условиях, могу принять нестандартные решения, лишь бы не осрамиться, могу постоять за себя… Всё это в дальнейшей жизни мне помогало: и в журналистской работе, и в путешествиях.

Я понял также, что в армии, как и на гражданке: сволочь он и там сволочь, подлец, трус, предатель – он и там такой же, порядочный – он везде порядочный, даже в рамках жёсткого армейского устава. Армия – это слепок всей нашей жизни. Там так же выслуживаются перед начальством. Так же занимаются приписками, создавая видимость достижений. Там тоже есть преступники и герои будней. И, вопреки официозному пропагандистскому мнению, считаю, что армия не способна кардинально «перековать» человека. Физически укрепить – да (если не угробит), сделать послушным («дисциплинированным») тоже может, но из подлеца не сделает добра молодца.