«Четыре дня жили, как дачники. Купались, ездили за Волгу за малиной, играли в карты на конфеты (конфеты покупались в плесском магазине). Кроме палаток использовали шалаш, построенный рыбаком чуть дальше лагеря… Чуть ниже нас, тоже в шалаше, жил Леша-рыбак. Он работал в Магаданской области.

Работал он 3 года без отпуска, а теперь получил сразу 5 месяцев. Был в доме отдыха на Кавказе, в плесском доме отдыха, а теперь живет в шалаше, ловит рыбу. Он часто приходит к нам. Днем играем с ним в карты, вечером, у костра, рассказывал про свою работу, про север, про людей, которые прокладывают там, в стране 50-градусных морозов и комаров-людоедов, новые линии электропередачи.

За 4 недели экспедиции мы настолько отвыкли от безделья, что и здесь старались найти какую-нибудь работу. Например, Юрка построил шалаш. Мы с Ленькой Чарным свалили здоровенную сосну, которую повалила буря, но сосна, падая, застряла в густых кронах своих сестер. Мы не только повалили её, но и распилили и отнесли в лагерь».

Однажды проснулись от гудков. Кто гудел, не видно. Вся узкая долина Волги закрыта туманом. Как там речники не устроили «дорожно-транспортное происшествие»?

Из Плёса на трёхпалубном теплоходе мы отправились в Ярославль. Саша в дневнике записал:

«Вечером 4-го дня у нас был прощальный ужин – кончилась лесная жизнь. Теперь нам предстояло жить только на пароходах и в Ярославле. Наш ужин состоял из огромного списка блюд, куда входила также и конская колбаса [говяжья или свиная колбаса была недосягаемым в провинции продуктом!]. Последний раз мы пели наши песни у костра. По-моему, в час мы потушили костер и двинулись к пристани. Погрузились на противненький пароходик “Юрий Гагарин”».