Во время поездки в США в 1992 году я, конечно же, воспользовался редкой возможностью и посетил местную школу, неподалёку от города Атланта. Потом была публикация в газете «Куранты» (1992 г.). В те годы в США была весьма обострённой проблема расового неравенства. А в штате Джорджия, где происходили волнения негритянского населения, где родился лидер Движения за гражданские права чернокожих Мартин Лютер Кинг, где в его честь создан эйкуменистический мемориал, проблема национальной толерантности коснулась и системы образования. В школе, которую мы посетили, в коридорах – портреты чёрных, которые в той или иной степени внесли свой вклад в историю США, Джорджии и Атланты. Это посчитали чрезвычайно важным, чтобы подчеркнуть значимость негритянского населения для США – с целью повышения самооценки и познания белыми их роли, а также разрушения расового барьера. Это – своего рода признание важной роли вообще оппозиционного движения, роли людей, мыслящих не так, как власть предержащие…

Но тогда меня в большей степени интересовали особенности обучения в обычной средней школе. В ней, в частности, отмечались такие особенности американской системы обучения, о которых в нашей стране заговорили только сейчас. И прежде всего – неформальность общения. И столы ставят не в ряд, когда школьники смотрят друг другу в затылок, а – так, чтобы – глаза в глаза. И учитель общается с учениками не как ментор. И так далее.

Как видим, новации в американской школе тех далёких лет перекликаются с предложениями наших прогрессивных педагогов типа Ильенкова.

После школы о школе и школьниках

После школы о школе и школьниках

Школьная система, даже без учёта идеологической направленности, по своей природе весьма консервативна. Школа учит прошлому, опирается на устоявшиеся, общепринятые принципы и понятия. А меня тянуло к новациям, что чревато в железобетонной среде. Я не смог бы на глазах доверявших и всё знавших учеников быть неискренним в угоду системе. И система сломала бы меня в два счёта.

А сломать меня было очень легко. В связи с тогдашней моей административной недоразвитостью вообще, неопытностью в школьных делах и в силу желания делать полезное по своему усмотрению, а не по велению партии, я бы очень быстро наломал дров. Я и так их успел наломать. По мелочи, но наломал. Впрочем, когда речь идёт о репутации, о возможном противостоянии с системой, мелочей не бывает. Как известно, именно в деталях чёрт находит лазейку к твоим недостаткам.

При первых разговорах в коллективе о выдвижении меня в директоры, некоторые учителя стали ко мне проявлять не свойственное ранее повышенное внимание. Так, завуч начальных классов, с которой наши школьные заботы до тех пор никак не пересекались, вдруг подошла вплотную, тепло посмотрела мне в глаза, пощупала мой пиджак и предложила помочь купить новый костюм. Мол, теперь я должен выглядеть солиднее. Хотя у меня не было претензий к моему костюму, сидевшему на мне идеально и ещё не истёртому временем и бурной жизнью. Подхалимов я всегда недолюбливал, сторонился. Одно из самых скверных человеческих качеств. Но впервые подхалимствовали ко мне. Да так явно, без стеснения, что меня… Нет, я не взорвался с негодованием. Меня этот нелепый жест пожилой дамы скорее рассмешил. И мне стало жаль её. Может, она испугалась, что новый директор, как новая метла, выметет её из-за пенсионного возраста? Я вежливо отказался от её непрофильных услуг.