Я тогда же понял: нас приглашали и на стол разорялись, чтобы мы успокоились и не резвились за счет их сына. Но тогда уже понимал: Рудик – умница и очень воспитанный мальчик. К сожалению… Как там: «Кристаллу не пристало терять черты кристалла…» Он и не терял черты. Он терял себя целиком, а мы этого не сознавали. Или не хотели сознавать?

В начале третьего курса Рудик прямо из общежития попал в психиатрическую лечебницу. Сообщение принес сосед по комнате. В большой перерыв решили отправить в больницу гонцов, каковыми стали я со Стасом и кто-то из девочек, кажется, Нина Шашкова, как сама серьезная, не склонная к хиханькам и хаханькам. На другой день с двумя пакетами еды и питья с утра отправились искать пропавшего. В приемном покое узнали, где его можно увидеть. Но в отделении нам во встрече отказали. И поделом.

Пошли к начмеду, чтобы выяснить причину, течение и последствия болезни. Диагноз нас не просто удивил, сшиб наповал. Причиной «сдвига по фазе» стало половое воздержание. Лечение назначено. Месяца через два он сможет выписаться, но вряд ли сразу сможет приступить к занятиям. Рудик к ним больше не приступал вообще и через несколько лет умер совсем молодым и, может, самым умным из нас.

Мы перед ним, вся группа за исключением старших – Гузнищева и Паршина, одинаково виновны, и нет нам прощения.

Анатолий Иванович Гузнищев – узкий лоб под короткой стрижкой, скуластое с щеками впалыми, чуть желтоватое лицо, сам худощавый, жилистый и очень, очень серьезный. Не оттого, что хочет таким казаться. В компании любит шутку, хороший соленый анекдот. Скалится тогда, выставляя напоказ крупные, лошадиные, пожелтевшие от курева зубы. Но только в компании, да еще и выпив. А так предельно собран, серьезен, задумчив. Это не поза, это позиция. В нем за версту чувствуется мужик, воин. В мешковатом дешевом костюме, скрывающем в кармане желтый, даже коричневый от времени протез руки, он сразу вызывал уважение и даже некоторое почтение у всех, включая наших преподавателей. Такое словами, даже самыми умными и нужными, не завоюешь. Это приходит только с опытом, горьким и тяжелым. Того и другого он хватил с лихвой.

Ветеран войны в Корее, участие в которой тогда Советский Союз официально отрицал. От него мы услышали много интересного. В Корею попал уже послужившим солдатом. На месте освоил приемы ближнего и дальнего боя, а когда набрался опыта, был заброшен с разведовательно-диверсионным отрядом в южную часть корейского полуострова, контролируемую американцами. Чем они там занимались, даже в самом сильном подпитии Анатолий Иванович умалчивал.