– По-разному.

– Хорошо, ответьте хотя бы приблизительно. В Англии сколько времени вам максимально приходилось затрачивать на настройку одного инструмента?

– Только настройку?

– Только настройку.

– Два дня, но…

– Два дня. Неужели? Однако вы сами сказали, что провели в Маэ Луин почти три месяца. Если фортепиано можно настроить за два дня, почему вы после этого не вернулись домой?

Эдгар молчал. У него кружилась голова, мир вокруг расплывался.

Проходили минуты, но он все молчал.

Наконец капитан Нэш-Бернэм откашлялся.

– Вы сможете на суде дать показания против майора медицинской службы Кэррола?

– Капитан, – медленно ответил настройщик, – то, что вы говорите, не может быть правдой. Я был в Монгпу, я присутствовал на их встрече. Я говорил с Твет Нга Лю. Доктор Кэррол добился мира. Вы увидите сами. Я верю ему. Он непростой человек, но он гениален, это человек, который способен покорять сердца музыкой и наукой. Просто подождите, и когда Лимбинский Союз представит Короне свои предложения, вы мне поверите.

– Мистер Дрейк, – проговорил лейтенант, – через два дня после встречи в Монгпу силы Лимбинского Союза под предводительством саубвы Локсока и при поддержке отрядов, которые, как мы считаем, были сформированы Кэрролом, напали на наши позиции и нанесли один из тяжелейших ударов за всю историю кампании. Одной лишь милостью божьей мы смогли отразить нападение и заставить отступить нападавших в Локсок, который затем подожгли.

Эдгар остолбенел.

– Вы разрушили Локсок?

– Мистер Дрейк, мы разрушили Маэ Луин.

23

Было темно. После слов капитана Эдгар не произнес больше ничего. Он сидел на стуле в центре комнаты, лейтенант с капитаном Нэш-Бернэмом ушли и заперли дверь. Он услышал гулкое звяканье цепи, прикрепленной к бамбуковому косяку, и скрежет ключа в замке. Услышал, как военные молча удаляются, смотрел на догорающий закат сквозь щели в стенах, ловил звуки, доносившиеся из лагеря, они постепенно затихли, сменившись гулом насекомых. Эдгар провел пальцами по ладони, пробежал по мозолям, вот эта – от самого молоточка для настройки, Катерина, вот что получается, когда держишься за что-то слишком крепко.

Было темно, стрекот цикад оглушал, сквозь щели между бамбуковыми стволами просачивался тяжелый воздух, напитанный туманом и бормотанием дождя. Эдгар думал о движении реки, о погруженных во тьму берегах, он двигался вдоль них обратно, против течения, мысли не подчиняются законам потока воды. Он стоял на берегу в Маэ Луин перед бамбуковыми хижинами, они пылали, языки пламени плясали над ними, пожирая бамбуковые стены, кидаясь к деревьям, с веток стекал огонь. Он услышал крики и взглянул вверх, подумав: это лишь звуки джунглей, лишь цикады.